Меня не обогнал никто, но литовцы находились впереди в момент старта. Их не догнал — им проигрываю.
Это порой кажется однообразным — круг за кругом, один и тот же приём, но удача благоволит лишь к тем, кто ни на миг не теряет концентрацию. На трассе всегда что-то может случиться, ошибка на какой-то миллиметр, и ты летишь на раздолбанной машине в сторону, проломив отбойник, спасибо, если не в толпу зрителей.
Крутой поворот… Пологий… Секундное ожидание, когда соперника утащит к внешней границе трассы, и впереди откроется игольное ушко, куда вщемиться, утопив газ в пол. И… Авария! Я судорожно кидаю машину боком, её тащит метров 30–40, скорость падает, выравниваюсь и ввинчиваюсь в просвет между чьей-то мятой задницей и стальным профилем ограждения, пока не набежали судьи и не начали тормозить всех, пропуская в оставшуюся брешь по одному, шикарная возможность оторваться!
Много раз слышал: раллийные гонщики проигрывают спецам шоссейно-кольцевых гонок, потому что опаздывают на доли секунды из-за привычки оставлять себе этот зазор по времени при выходе из поворота, не зная наверняка, что за ним обнаружится, тогда как кольцевики несутся сломя голову, уверенные, что впереди та же трасса, до мельчайших подробностей известная по прежним кругам. Да! Но если бы не эта привычка опасаться неожиданностей, я бы влетел на 140 километрах ровно в бок «жигуля», потому что судьи не успели ещё выскочить и просигналить о столпотворении.
Газ в пол, но без наддува, устремляюсь вперёд, на сколько-то секунд в гордом одиночестве. Вижу «москвич» с номером 18 у отбойника, из-под капота валит дым, значит, Коля Больших больше не участник, прошу простить за каламбурчик. Едем!
Из пелетона я перебрался к лидерам, и так мы довольно долго шли вместе, обгоняя отстающих на круг и более, Линдгрен и две «тойоты» с горячими литовскими парнями. Несколько раз менялись местами, в основном из-за помех во время объезда аутсайдеров. Финишная прямая… Линдгрен и одна «тойота», первыми на неё выскочившие, рванули вперёд, не достать, я тиснул форсаж…
Время вдруг растянулось, стало похоже на желе. Три секунды до финиша, а как в замедленной съёмке. Моя правая стойка двери скрывает среднюю стойку литовца и медленно, мучительно медленно ползёт вперёд, я умудряюсь смотреть вперёд, не упускаю боковым зрением это состязание железяк, двигатель оглушительно ревёт и звенит, под 9 тысяч оборотов…
Это рассказывать долго, как пролетели те очень важные три секунды.
Брундза победил, мы с Эдгардом заняли второе и третье место. Не первое, но после столь долгого перерыва «москвичи» возвращаются в топ советских автогонок.
Что интересно, потом меня качали не меньше, чем Стасиса. Благодарили за реинкарнацию «москвича». А вообще, в какой ещё стране такое было — на первой и третьей ступеньке пьедестала места завоевали директора автомобильных заводов?
Потерял не менее килограмма веса, едва ли не стакан вылился из шлема, комбинезон и бельё под ним — хоть выкручивай. Не жалко!
Глава 19
Накося выкуси!
Возвращение в автоспорт, причём сразу с призовым местом, вызвало новый шквал помоев в мой адрес. Мол, занимающему столь ответственную должность больше нечем заняться? А я чувствовал себя на скоростном допе, прыгая через ямы и ухабы и тут же забывая о них, как только остались за кормой, не обращая внимания на стуки и грохот под днищем, машина несётся вперёд и не замедляется — значит, так и надо. Придёт время, остановимся, отдышимся, осмотримся. Но не сейчас. Газ в пол!
Получил ключи от квартиры, ехать втрое дольше до АЗЛК, но своя. Внутри поклеены обои, их лучше сразу сорвать и поменять, на полу доски, крашеные коричневой масляной краской, потолок оштукатурен, правда, коровьим хвостом, в туалете и ванной положена на пол рыжая шершавая плитка, такая же используется в общественных туалетах. Унитаз, ванная, раковина. Вторая раковина на кухне — жестяная, около неё ждёт дальнейшей участи газовая плита. Межкомнатные двери в наличии, как и встроенный шкаф в прихожей. Дом сдан с квартирами, в которых, по советским меркам, сделан ремонт.
Я не говорил Вале, что уже писал объяснительную по поводу этой квартиры, почему получил её, не проработав в белокаменной и года, когда коренные москвичи ждут не дождутся своего счастья дольше. По поводу денег, внесённых за кооператив, носил в народный контроль справки о зарплате, о роялти за изобретения, выписку из Указа Президиума Верховного Совета БССР о награждении госпремией. Суровую тётку, проверявшую очередной донос, эти бумажки не убедили. Она бросила на прощанье: