Далее участники заседания разделились, пролетарии умственного труда двинули к гардеробу, VIP-персоны потянулись к торжественному столу. Я скорее относился к первым, но был отловлен Альбертом Айрапетовичем, утащившем меня к небожителям.
В их число, действительно выше к небу, насколько позволяли Кавказские горы, входила делегация ЦК КП Армении. Началось с рукопожатий, приветствий, представлений, пышных фраз про «новую эру автомобилестроения», ха-ха, на базе разработки 1950-х годов. Как только наступил подходящий момент от речей, напоминающих тосты, перейти к делу, я быстро раскрыл портфель и вытащил несколько листиков, всегда носимых с собой — иногда толковые мысли заскакивают голову в неурочное время.
— Это новы «волга»? — спросил Первый секретарь.
— Лучше, комфортнее, безопаснее. Но для запуска в производство машины нужна административная воля.
Так я приступил к формированию кооператива понторезов, вслух именуемых единомышленниками и глубоко уважаемыми людьми. Давил на то, что действительно удобных автомобилей для начальства — едва больше сотни, «чайки» и ЗИЛы. Тоже не последнее слово машиностроения, скорее роскошные, чем совершенные. «Волга» перестала быть предметом культа, на руках у населения оказалось их довольно много, да и сама, с высоты 1979 года, соответствует поговорке «третий сорт — ещё не брак». Трогается без помощи лошадей, спасибо и на том.
— Уважаемые! Идеологически, для нормальной атрибутики уважаемых и руководящих товарищей, Советскому Союзу нужен автомобиль такого класса, лучше «волги», а не слегка перекрашенная ГАЗ-24, которую предлагают конструкторы Горьковского автозавода под маркой 3102.
— Высшему руководству это объяснить затруднитэльно. Но я посовэщаюсь с коллегами.
Я подарил армянину эскиз. Их у меня много. Процесс пошёл.
Себе сделал подарок — поехал в Ленинград на этап чемпионата СССР по авторалли. Участвовать нормально, посещая все этапы и сражаясь за союзное чемпионство не могу, должность не позволяет. Но хоть иногда, чтоб унять ломку, практически наркотическую, когда тело и душа требуют скорости!
Если честно, пропустил несколько возможных гонок из-за Валентины. Признаки беременности на ней стали весьма заметны, поджарый и мускулистый живот наполнялся изнутри новой жизнью, требовавшей всё больше объёма и внимания.
Невольно сравнивал с тем же периодом у Марины. К ней никаких претензий и обид, но жить с ней было чрезвычайно сложно.
Валя держалась фантастически сдержанно, не донимала капризами, продолжала ухаживать за Мариночкой, брала её на руки, хоть та заметно прибавляла в весе. Но после гонки на ипподроме стала просить о единственном: не гонять.
Это было странно. Я в тот раз не прикоснулся к авто соперников, пришёл к финишу без единственной царапины, ни на машине, ни на себе любимом. Только отметины камней на кузове, вылетавших из-под колёс.
— Раз на раз не приходится, милый, — отвечала Валя в ответ на мои аргументы. — Удачная гонка чередуется с… другой.
Перед Новым годом, увидев моё приподнятое настроение после создания кооператива начальников, сдалась, бросив традиционное и бессмысленное «будь осторожен».
Утешая себя, что не развлекаться еду, а продвигаю продукцию руководимого завода, отправился в Ленобласть с Игорем Больших, Николай приболел.
Понеслось…
— 200, правый на 80, трамплин-полёт…
То есть через две сотни метров будет правый поворот, проходимый со скоростью 80 километров в час, после чего «москвич» оторвётся всеми четырьмя колёсами от заснеженной дороги и, надеюсь, сравнительно ровно грохнется, пролетев десятки метров.
Не привыкать, но ощущения не притупляются, адреналин хлещет в кровь, напряжение гонки и предельная концентрация круто замешиваются на восторге!
Выношусь из леса, Игорь предупреждает об опасном левом повороте, вижу его… Мать честная! Прямо за снежно-ледяным бортиком столпились люди, хреновы любители острых ощущений. Как бы то ни было пускаю машину в занос, лечу на них правым бортом, воображение услужливо рисует картину, как прошибаю хилый отбойник из замёрзшей воды, сметаю дюжину зевак или вообще переворачиваюсь, втаптываю их в снег всей тонной массы автомобиля…
Не тормозить!
Руль чуть влево, работа им филигранная, при малейшем резком движении колёса совсем потеряют сцепление с дорогой. Газ в пол, обороты за восьмёрку, мысленно падаю на колени перед мотором: наддай ещё, хоть чуток уведи корпус влево, подальше от толпы самоубийц!
Оба правых колеса одновременно бьют в ледяной барьер, левая сторона приподнимается, мы несёмся, опираясь на две точки… и падаем опять на четыре. Бортик выдержал, машина не опрокинулась, много ещё впереди подобного?