Я не присутствовал на этой комедии по очень уважительной причине — забирал Валю с сыном из роддома. Наследник появился на свет в один день с рождением Мариночки и уходом Марины, не скажу, что полностью изменил восприятие этой даты, заставив забыть первую супругу, но душу уже не так рвало на части. В ожидании Вали из больницы не позволил себе мотнуться в Минск, положить цветы на могилу.
До последнего дня дражайшая свято верила, что ожидается дочка. Когда перед госпитализацией приехала мама, женсовет долго спорил об имени, в воздухе крутилась совсем неподходящая «Олимпиада», я возражал: как дома её звать будем, Лимпа? Но к моменту выписки Валя уже плотно именовала малыша исключительно Серёжей. Неудобно, хотя… Приспособимся. Пусть Серёжа, я — Сергей. Иногда Борисович, прорвёмся.
Мариночка проковыляла на кривеньких ножках к кроватке, вытащила палец изо рта и делово ткнула им в единокровного.
— Б’атик!
Признала, значит.
В нашей трёшке стало тесно, приехал и папа, оба с мамой намеревались остаться в Москве по июль включительно — и помогать с двумя детьми, и посмотреть что-то олимпийское. У Машки началась сессия, это ладно, но студентов московских вузов в добровольно-принудительном порядке припахали на обслуживание Олимпийских игр. То есть до начала августа выпала из обоймы.
Я достал старикам пригласительные на трибуну Большой спортивной арены Центрального стадиона имени Ленина на церемонию открытия. В той моей реальности они тоже мечтали, но смогли лишь по телевизору посмотреть, здесь стремился воздать за упущенное в двух мирах.
Сам даже телевизор не включил. Накануне филиал АЗЛК в Подольске выпустил первые 2-х-литровые дизельные атмосферники, рассчитанные пока только для грузовичков ЕрАЗ. Домой возвращался на ночь и ночью иногда вскакивал, когда Серёжа-меньшой орал, утром снова мчался в Подольск — до вечера. В субботу на пару с сыном бессовестно дрых, пока вся страна, затаив дыхание, смотрела, как тёзка Белов, он тоже Сергей, зажигал олимпийский огонь.
В этот год «людмила» прошла испытания была принята к постановке на производство, пока — опытной партии. Ещё быстрее разворачивались события на ЕрАЗе, где с получением наших двигателей и КПП началась отгрузка мини-грузовичков сельхозпотребителям. Запорожский автозавод освоил 3-х-цилиндровый карбюраторный двигатель, оказавшийся куда более технологичным, что прежняя V-образная четвёрка с воздушным охлаждением, и выпустил предсерийную партию микролитражек ЗАЗ-1101, убив перспективу появления «Таврии».
К декабрю, как я и обещал меценатам из солнечных республик, мы размолотили первый «руслан» о бетонную стену. Идея опционной комплектации его атмосферным 6-цилиндровым дизельным двигателем так же разбилась при первой попытке собрать удовлетворительный экземпляр. Шум и вибрации дизеля ну никак не соответствовали имиджу представительского лимузина, остановились на бензиновом. В остальном клон от «Опель-Омега» созревал вполне удовлетворительно.
В начале 1981 года я отверг предложение перейти на должность первого заместителя министра автопрома, но вынужден был принять участие в реорганизации легкового производства на ГАЗе. Понимая, что внедрение там чего-то принципиально нового равносильно снести бульдозером и отстроить заново, продавил… сохранение на конвейере ГАЗ-24, радикально изменив. Двигатель — тот же дизельный двухлитровик, что на ЕрАЗе, но с турбиной. 5-ступенчатая коробка. Рычажная независимая подвеска сзади, МакФерсон с мощными литыми рычагами и рейка впереди. Другая приборная панель, по крайней мере, стрелка спидометра от тряски не мотается на ходу от нуля до максимума. В таком виде машина должна была пойти на оснащение таксопарков в 1982 году.
Поскольку «рогнеда» хлынула на внутренний рынок, с переднеприводными «жигулями» они расхватывались приблизительно на равных, вопрос только в цене, старые «волги» предлагались населению по 9200. Но, потеряв имиджевую привлекательность, «новы-новы белы-белы волга» перестали котироваться совсем. Тем более правительства пяти южных республик получили опытные экземпляры «руслана» для всесторонних испытаний.