Дыхание перехватывает, когда все части мозаики их жизни вдруг складываются в понятную картинку. Я помню, как взгляд Метиаса останавливался на Томасе во время их тренировок. Я всегда считала, что брат просто следит за осанкой Томаса и аккуратностью его действий. Я помню, как терпеливо и мягко Метиас объяснял все другу. Как он прикасался к плечу Томаса. Помню тот вечер, когда мы все вместе ужинали в кафе и Метиас впервые пресек слежку Кайана. Вспоминаю, как иногда пальцы Метиаса задерживались на руке Томаса чуть дольше, чем требовалось. Вспоминаю разговор с братом в тот день, когда он приглядывал за мной вместо того, чтобы пойти на церемонию посвящения. Как он смеялся: «Мне не нужны подружки. И с сестренкой забот хватает». Так и было. Он встречался с несколькими девчонками в колледже, но всегда не дольше недели. И неизменно с вежливым безразличием.
Все очевидно. Как же я не замечала раньше?
Конечно, Метиас никогда со мной об этом не говорил. Любые отношения между офицером и подчиненным строго запрещены. Жестоко караются. Именно Метиас рекомендовал коммандеру Джеймсон принять Томаса в патрульную службу… Вероятно, ради Томаса, хотя и знал, что таким образом исключает малейшую возможность отношений между ними.
Все эти мысли за считаные секунды пролетают в моей голове.
— Метиас любил вас, — шепчу я.
Томас молчит.
— Ну? Так это правда? Вы не могли не знать.
Томас не отвечает. Уронив голову на руки, он твердит:
— Я давал присягу.
— Постойте. Никак не пойму…
Я откидываюсь на спинку стула и набираю полные легкие воздуха. Мои мысли теперь представляют собой какой-то метущийся сумбур. Молчание Томаса говорит мне больше, чем любые слова.
— Метиас любил вас, — медленно произношу я дрожащим голосом. — И столько сделал для вас. Но вы все равно его предали. Как же вы могли?
Томас отрывает голову от рук, его лицо искажено замешательством.
— Я ведь не доложил о нем начальству.
Мы долго смотрим друг на друга. Наконец я сквозь сжатые зубы произношу:
— Тогда расскажите, что случилось.
Томас уставился перед собой.
— Системные администраторы службы безопасности нашли его следы после взлома системы, — отвечает он. — Метиас проник в базу данных скончавшихся граждан. Администраторы доложили сначала мне, полагая, что я донесу информацию до коммандера Джеймсон. Я постоянно предупреждал Метиаса насчет хакерства. Если слишком часто переходишь дорогу Республике, в конечном счете сгоришь. Будь лоялен, будь верен. Но он меня не слушал. Ни он, ни вы не слушали.
— И вы, значит, хранили его тайну?
Томас снова роняет голову на руки.
— Сначала мы с Метиасом поругались из-за этого. Он признался. Я обещал никому не говорить, хотя в глубине души было желание донести. Я никогда ничего не скрывал от коммандера Джеймсон. — Он делает секундную паузу. — Выясняется, что мое молчание ничего бы не изменило. Системные администраторы из соображений безопасности все равно направили информацию коммандеру Джеймсон. Так она и узнала. И тогда поручила мне закрыть Метиаса.
Я слушаю его в полном потрясении. Томас никогда не хотел убивать Метиаса. Я пытаюсь представить себе сценарий, с которым могла бы смириться. Может быть, он даже пытался убедить коммандера Джеймсон поручить это кому-нибудь другому. Но она отказалась, и Томас все-таки выполнил приказ.
Интересно, дал ли Метиас выход своим чувствам? Я знаю Томаса, а потому сомневаюсь — вряд ли. Была ли любовь Метиаса взаимной? Томас пытался поцеловать меня на следующий вечер после празднества в честь поимки Дэя.
— Торжественный прием, — размышляю я вслух. — Когда вы пытались…
Уточнять не нужно: Томас знает, о чем я говорю.
Я замолкаю, а он разглядывает пол, на его лице сменяются выражения — то бесстрастное, то мучительное. Наконец он проводит рукой по волосам и бормочет: