Не знаю, партизанил ли отец Катерины, но сейчас мужество оставило его. Взамен пришла потливость. Он поминутно промокал лоб носовым платком.
— Надо что-то решать, Пётр Миронович! — взмолился Тарас Никитович. — Мы же за эту машину… всем заводом болеем! Она нам почти как 500-й МАЗ дорога! Заберут ведь…
— Возможно, и заберут. Или нет. Как там повернётся. Сергей Борисович, вы окончательно решили покинуть Минск?
— Без «березины» мне здесь делать нечего. Простите за прямоту, товарищ Первый секретарь, в БССР нет ресурсов запустить другой столь же масштабный проект. Возьмите ту же «шестёрку», её переднеприводная версия спроектирована на ВАЗе, там испытательный цех, лаборатория, инженерный состав, одними легковыми машинами занимающийся. После скандала с 3101 я бы не рассчитывал особо на помощь Минавтопрома. Судьба МАЗа — делать клоны «жигулей» и грузовики. Для меня лично перевод в Москву или возвращение в Тольятти более перспективны. По крайней мере, меня там не обманывали и не давали другим людям премии за мои находки.
— Надо постановление о премии поменять. Вот… Кате — за ВАЗ, этому… Брунову… за «березину», — вякнул Журавлёв. — А в газете… Ну, ошиблись.
— Молчи, умник! — осадил его Машеров. — Заварил кашу. Полумерами и мелкими хитростями не обойтись. Эх, Сергей Борисович, зачем вы сразу сообщили в Москву? Порешали бы на месте.
— Так я — засланный казачок и не скрываю. Поляков — мой крёстный отец в конструкторском деле. Имею ли я право обманывать отца, утаивать от него что-то, тем более, когда вопрос важный? Не должно быть с его министерством противоречий.
— Так что делать? Сами же понимаете, перенос проекта на другой завод его неизбежно затормозит! — он отбросил напускную сдержанность, дав волнению прорваться наружу.
— Конечно. Сожалею. И мне в Минске нравится. Но не я принимаю решения. Вообще — человек маленький.
— Маленький? — Первый секретарь чуть склонил голову набок и прищурился. — Но именно с вас пошла волна усовершенствования машин. Вот из этой папки, да? Вы точно почувствовали, что и где говорить, что кому показывать.
— Понятно… Вы просите у меня совета? Лестно. Но совет только один, по Гоголю: поступить как унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла. Награду Екатерине отменить, виновных примерно наказать. Журавлёва исключить из КПСС за злоупотребление служебным положением в личных корыстных целях.
Если бы тот начал жевать свой галстук подобно небезызвестному грузину, не удивился бы — выражение на физиономии подходящее.
— Пётр Миронович! Как же из партии… Меня с работы уволите?
— То есть лишение партбилета не так страшно, как потеря тёплого местечка⁈ — вспылил наш парторг. — Пётр Миронович, молодой человек прав: подобной гнили в нашей партии не место!
Машеров только рукой Журавлёву показал — вали с моих глаз. Тот повиновался, но напоследок выпалил:
— Так и ты тоже от госпремии отказывайся! Тебе же, сучёныш, вот дали её, чтоб не рыпался!
— В постановлении указано: за вклад в постановку на производство переднеприводной машины. Опытная партия выпущена? Да! Мой вклад внесён? Решающий. С чего отказываться?
Моя добыча. Я как тигр Шерхан из мультфильма «Маугли», свою добычу отдавать не собираюсь. В том числе украденную из будущего.
Глава 4
Япона мать… Во всех отношениях!
Проскочили выходные, отмеченные для меня привлечением в городские и весьма неофициальные соревнования по рукопашному бою. Выступил сугубо по олимпийскому принципу: главное — не победа, а участие. Подбитый глаз до свадьбы заживёт.
Началась следующая неделя. Я нацепил тёмные очки, скрывшие фингал, и демонстративно забил на «березину», уткнувшись в мелкие доделки 21067, тем более имел повод: экстремальные испытания в ходе ралли Париж-Афины. С Катериной старался не общаться, она меня тоже избегала, чем занималась — понятия не имею. И Высоцкий взял паузу.
В среду утром приехал заместитель министра автомобильной промышленности, утром он донимал Дёмина, потом затребовал нас с Высоцким и лично ознакомился с подготовкой к сборке «жигулей», пока ещё малосерийной. Перед выездом потребовал меня тет-а-тет.
— Василий Савельевич, так может, я вас на вокзал отвезу?
Он, конечно, не Оксана в короткой юбке, но ради пользы дела прокачусь.