Всё равно осадок противный, приправленный утренним милицейским наездом. Придя домой, навёл пристойный порядок в квартире, а когда время подошло к программе «Время» (такой советский каламбурчик), извлёк повестку и набрал с неё номер телефона. Разумеется, домашний Марины, а не типографски отпечатанный номер дежурной части Заводского РОВД.
— Алло? — голос был женский, но явно другой.
— Добрый вечер! Марину Францевну можно пригласить?
— Кто её спрашивает?
— Подзащитный Брунов.
— Ох, даже в нерабочее время… Сейчас позову.
В трубке послышались шаркающие шаги, неразборчивые слова, затем к аппарату лёгкой походкой подошла адвокатесса.
— Приветствую, подзащитный. Тебя снова взяла милиция в оборот?
— К сожалению, нет. К сожалению — потому что приятно быть твоим подзащитным и расплачиваться ресторанами. По пункту оплаты как раз и звоню.
— О, как быстро!
— Приятный долг приятно исполнить. Только я в Минске живу меньше года, знаю лишь «Журавинку» и «Сосны». Не уверен, что тебе по вкусу. Предлагай!
— Не по вкусу. «Сосны» — второй сорт, «Журавинка» — большой неуютный сарай.
— О, да ты спец.
— Думаешь, ты один расплачиваешься ресторанами? Как от пятнахи строгого режима спасу, и клиенту дадут лишь пять усиленного, ради меня одной готовы заказать «Юбилейку» целиком. С цыганским хором, медведями и салютом.
— Лучше наличными бери.
— Само собой! — она усмехнулась, а я почувствовал, что с этой странной девушкой с полуоборота наклёвывается взаимопонимание. Причём не благодаря мне, а ей. Похоже, умеет строить контакт с любыми людьми. И очень правдоподобно врёт в глаза, про хорошего друга «в управлении по борьбе с милицией» я купился на все сто. — Сергей, давай сходим в варьете, это в «Каменном цветке» на Толбухина. Билеты там распродаются на месяц вперёд, но для меня не проблема. В пятницу подойдёт?
— Конечно!
— Где-то до четырёх я в процессе… В пять буду дома. Давай ты в семь вечера меня заберёшь. Одоевского, 83, третий подъезд.
— Буду как штык!
Прощание и гудки.
Пропущу тренировку по рукопашке — абсолютно не страшно, в выходные наверстаю. Поеду на своей «копейке», как раз переобую её на зиму в банальный «матадор». Ну, не придётся пить — не впервой. Накачаться на пару, везти сразу к себе и укладывать в койку — возможный вариант, но он сбудется с вероятностью куда менее 50%. Дамочка простая в общении, но чрезвычайно непростая внутри, от таких никогда не знаешь, чего ожидать. Как говорил мой друг Яша, у тебя, Серёга, непроблемных женщин не бывает. А такие вообще водятся в нашей стране?
Глава 9
Гонки по снегу и по личной жизни
Рано утром 29 ноября, как раз накануне зимы, я посадил в красную боевую ВАЗ-21067 Ваню Мельникова и трёх добровольцев-испытателей с МАЗа. Затемно мы выкатились на Московское шоссе, троица на заднем сиденье моментально принялась досматривать прерванные сны, лишь штурман, верный привычке контролировать состояние водителя на длинном перегоне, периодически бросал вопросы, требующие ответов. Кроме этих реплик ничто не отрывало от текущих мыслей, встречные и попутные транспортные средства попадались редко, в Дмитров я должен был приехать к 14−00 или даже чуть позже, гнать необязательно.
Хлопот было много и невпроворот, приехали первые японцы для стройки завода между Жодино и Борисовым, а также участия в работах по «Березине». Вопреки необходимости и поперёк здравого смысла отвлекался на приятные воспоминания — о первом и пока единственном свидании с симпатичной адвокатессой.
В секс-бомбе, что села ко мне в машину в пятницу вечером, мало что осталось от деловой леди в строгом костюме и в очках, когда та отправляла оперов ОБХСС в пеший сексуальный поход. Особенно силён был контраст, когда помог ей снять воздушное пальто на пуху в гардеробе ресторана. Марина пришла в коротком тёмно-малиновом платье с переливом. Слишком коротком по поздней осени и моде СССР — на две моих ладони выше коленок, ура — превосходной формы, не слишком круглых и не чересчур острых. Лицо, лишённое очков, овальное и миловидное, несло умело наложенную и довольно яркую косметику. Глаза её, серо-голубые, под густо накрашенными ресницами и обведёнными веками смотрелись темнее. Если в заводоуправлении волосы, собранные в хвост, были туго натянуты у лба, теперь на голове красовалось архитектурное сооружение. Серёжки, цепочка, браслетик, колечки — всё тонкое, изящное и только из золота. Туфли тоже на каблуке, но вечерние с замшевым верхом. Сумка на цепочке такая маленькая, что войдут разве что пачка сигарет, зажигалка и цилиндрик помады.