— Второе возражение. Ты мне очень нравишься, но я тебя не понимаю.
— Например?
— Ты рассказал, когда я насела верхом и тянула клещами каждое слово, о самом ярком романе последних лет — с некой Оксаной. Наверно, красивее меня.
— Не хочу сравнивать.
— По твоим глазам видела: история с ней сильно тебя задела. Был влюблён как мальчишка и столь же сильно разочарован. Но… ты читал «Блеск и нищета куртизанок» Бальзака? Психологически сильная вещь. Главный герой влюблён в проститутку, осознавая, что она — падшая. Но любовь сильнее критики недостатков. Любовь к неидеальной женщине сильнее, к образцово-порядочной несложно выстроить хорошее отношение и без сильных чувств… По Бальзаку, твоя Оксана, извини, обыкновенная проститутка. Но ты долго не мог выбросить её из головы, колебался, пригласить ли в Минск, коль она сама намекала на возможность. Был вполне откровенен со мной? Ничего не попутал, не умолчал?
— Не наврал, если ты об этом.
— И тут вырастает ребус, который мне не по силам. Нормальный парень 25–26 лет, когда-то искренне любивший, не упустил бы второй шанс. Оксана в тебе сидит, несмотря на явную влюблённость в меня. Но ты принял иное решение, не позвал её, не воспользовался возможностью восстановить отношения… Когда был в командировке в НАМИ, мог перезвонить? Почему бы не перепихнуться?
— Не звонил, если подозреваешь меня в войне на два фронта.
— Ладно, этот последний раз уже надеялся на мою благосклонность, не без оснований, но ведь ездил в Москву не единожды.
— Всё так. К чему ты клонишь?
Она привстала на локоть, подперев голову ладонью. Повторила:
— Я тебя не понимаю. Ты выбираешь решения как немолодой, умудрённый жизнью мужик. Чувствовала твой стояк ещё в «Каменном Цветке», когда танцевали медленный, сейчас убедилась — правда изголодался. Но не воспользовался ни Катей, ни Валентиной, ни Оксаной, все вполне, разок можно, да? И ко мне подходил очень аккуратно, ненавязчиво. Правильно, кстати, иначе бы оттолкнула тебя. Но… Я не могу въехать, тебе 26 или 76 лет? И это ещё не всё.
— Убивай до конца.
— Как закажете, подзащитный. Ты всё время кидаешь странные фразы. Какие-то цитаты, афоризмы. Ладно, одну-две в духе «я не халявщик, я — партнёр». Много! Словно происходишь из какого-то другого социума, из другой субкультуры. Но я много общалась с жителями РСФСР и Украины, отличия незначительны. Порой отшучиваешься, изображаешь поверхностного шалопая с глубиной натуры в один миллиметр, через минуту огорошиваешь соображениями, свидетельствующими о приличном жизненном опыте. Ты — кто? Американский шпион, так и не вписавшийся в наши реалии? Кстати, вариант суперский, закончится задание — забери меня с собой на Манхэттен и купи «кадиллак» с откидным верхом.
— О’кей, май дарлинг. Айм америкен спай. Америкен дрим из аува фьюча.
— Чёрт… Для американского шпиона у тебя слишком отвратительное произношение, и артикли проглатываешь. Не притворяешься.
— Вот ещё цитата: всё белорусские бабы — толстые, добрые, умные, домовитые… Значит, и ты в том числе. Автор афоризма — Яша Лукьянов, тренер раллийной команды в Тольятти.
— Будет проезжать через Минск, покажи мне его. Прибью за толстую.
— Тогда его жена — тебя, она вполне в теле. Но вернёмся к нам. Пока меня не раскусишь, на серьёзные отношения можно не рассчитывать?
Марина вздохнула, потом обняла и прижалась.
— Я уже серьёзно к тебе отношусь. Впервые к мужчине после Николая. И одновременно мучаюсь от непонимания.
Вот те, бабушка, и Юрьев день. Молодая адвокатесса раскусила меня уже к третьему свиданию, только боится признаться себе, что за вкус почувствовала.
Глава 11
Третий сорт — ещё не брак. А четвёртый?
Первые предсерийные МАЗ-21067 были ужасны. Нет — кошмарны. Если первая партия изготавливалась из кузовов, пришедших из Тольятти, минскими были только навесные штампованные элементы, уже на второй установочной я использовал запас матерного лексикона на столетие вперёд. Истерил едва ли по поводу каждого второго сварного шва.
Машины, включая выдержавшие пробег Париж-Афины и Москва-Берлин, собирались индивидуально как корабль. Голый кузов без дефектов сварки становился на подобие стапеля, я лично навешивал передние крылья, капот, дверцы, крышку багажника. Всё это великолепие, а также передний и задний пластиковые бамперы, шли в покраску. По возвращении — антикоррозийная обработка и сборка, примерно два дня неспешной и тщательной работы одного человека, не считая манипуляций над двигателем. Машины для спорта складываются и доводятся до ума много дольше, чем серийки.