Это какое-то родео, а подо мной бешеный бык! Комфорта ноль даже по сравнению с кокпитом спортивного «жигуля», зато драйва гораздо больше. Субъективно на МАЗе по бездорожью на сотке ощущения острее, чем на «шестёрке» с разгоном под две сотни.
Я практически молчал, другие водители тоже, эфир заполнили голоса штурманов, обсуждающих дорогу. Несколько ЗИЛов ушли вперёд, и мы неслись за ними в песчаном облаке, к заднице прилип ГАЗ-63, и замысел его пилота был очевиден: пройти первый 120-километровый круг за командой, подучить трассу, а дальше рвать вперёд.
Скоростная гонка на 130–140 км/ч закончилась километров через тридцать, после первого КП. Мы уткнулись в русло пересохшей реки, Татьяна выкрикнула что-то вроде «йо-хо-хо и бутылка рому», практически не снижая скорости дёрнула вперёд, её машина пролетела как с трамплина метров сорок, понеслась к противоположному краю и выкарабкалась наверх, Ивану этот подъём дался сложнее. Полноприводные при включённом передке прошли без проблем, но под ехидные женские подколки: и кто кого будет ждать?
Холмы, барханы, ложбины. Мы остались впятером с ГАЗоном.
После очередного КП — небольшая деревенька, толпа зрителей, трасса выложена препятствиями, вынуждающими преодолевать их как слалом — с крутыми заносами и скольжением по песку. Раз мы гнали не первыми, дорога уже была основательно разбита, и, скорее всего, к последнему кругу тут будет исполинская песочница, где МАЗы зароются по верхушки колёс.
Далее небольшая речушка с берегами, исчёрканными шинами. Я выбрал сравнительно целое место и бросил машину вперёд, не учитывая, что Тихомирова, оказавшаяся слева, примет слишком близко. В эфире понеслись вопли, взбаламученная грязь со дна речки фонтаном стегнула по открытому окну их машины. Щёгольской комбинезон Валентины, надо думать, моментально стал непригоден для рекламных съёмок. Как она сейчас меня чихвостит!
Не съест, Марина не даст.
Так прошли первый круг, промчавшись мимо зоны старта. Вроде даже разглядел хрупкую фигурку жены, но было не до созерцания. Небо с поразительной быстротой затягивали грозовые тучи.
Это было что-то! Молнии лупили перед капотом как божья кара. Пыль моментально села, прибитая ливнем. Вместо неё летела жидкая грязь.
Пересохшие речушки моментально увлажнились, мелкая стала полноводной. Прохождение каждой превратилось в то ещё развлечение, МАЗы 4×4 цепляли тросом заднеприводных и тащили через жижу, утопая выше осей и волоча по мокрому песку дифференциалы. Валентина перестала возмущаться, помогала цеплять и отцеплять буксирный трос, грязная как чёрт, включая трикотаж подшлемника, на лице — только яростные глаза. Кто любит девушек-пацанок, прямо-таки мечта.
А дождь не утихал. Мы скрепляли две машины с полным приводом цугом, вытаскивая Тихомирову и Русских. Гонка из скоростной езды плавно перетекла в развлечение в духе «бурлаки на Волге», и «волга» — отнюдь не машина.
На сравнительно пологом подъёме женский экипаж атаковал противоположный склон оврага без нашей поддержки, начал буксовать, причём левая сторона сильнее, повернулся поперёк движения и опрокинулся.
Кинулись к ним. Обе не пострадали, вылезли в болото, проваливаясь по развилку. Тяги двух 4×4 хватило, чтоб вернуть машину на колёса.
Всё чаще попадались грузовики других участников — остановившиеся и не в состоянии продолжить или ехавшие настолько медленно, что мы, похоже, обогнали их на круг, несмотря на многочисленные задержки. Вылетел с гонки и сопровождавший нас ГАЗон, перевернувшийся на скользком подъёме. Убедились, что люди не пострадали, и мы поехали дальше.
Когда заправлялись, дождь поутих. Осталось всего 4 круга, но я уже себя чувствовал на пределе, это не легковушка. Спросил у Тихомировой:
— Вытерпишь?
— Само собой. Иначе грузовой женский автоспорт пойдёт коту под хвост.
Татьяна смотрелась потрясно. Широкое лицо — сплошной слой грязи, размазанной рукавом, подшлемник опущен, из губ торчит сигарета. Принадлежность к прекрасному полу скорее угадывается из-за меньшего роста, в остальном гендерные признаки заляпаны коричневым до неразличимости. Ах да, ради облегчиться — убегает, это мы, пользуясь перерывом, увлажняем колесо.
Убедившись, что у всех горючки хватит на остаток пути, крикнул «по машинам».
Похоже, женщина начала засыпать. Сам знаю такое, во время многодневок начинаешь давить что есть мочи, чтоб хлещущий в кровь адреналин разгонял дремоту.
— Таня, ты в норме?
— Устала, но держусь, — пробилось через помехи.
Сломалась не она, а её машина. После очередного прыжка с трамплина гонщица успела сообщить: что-то не так, потом их развернуло и кинуло на бок.