Русских стащил шлем с головы. Сейчас хотелось бы прохладного лёгкого ветра в волосах, но воздух висел вокруг до невозможности тихий. Здесь чрезвычайно сильны контрасты и переходы — от жары к холоду, от бури к штилю, от ярчайшего солнца к чёрной ночи. Чрезвычайно недружественная к людям земля, не то что средняя полоса России…
— Серёга, ситуация дикая. Мне вас бросать? Не хочу. Но всем ехать — девчонок бросать, тоже никуда. И отсюда до вертолёта не достучишься. Выходит, ты кругом прав. Перекину вам фляги с водой, нам литров 5 хватит.
— Правильно. Вань, в Уадане не задерживайся. Подними волну по поводу застрявших в пустыне и дуй в Дакар. Хоть одна наша машина должна выйти в лидеры! Всего-то осталось… Ты должен победить за нас всех, или мы все проиграли гонку.
Геныч не возражал. Мы с ним развернулись и покатили назад. Яшка загнал нашу на самую вершину огромного бархана, опасно остановившись в каких-то десятках метров от обрыва. Я залез на кабину, с неё на дугу безопасности и в лучах заходящего солнца осмотрелся.
Сигналили. Рёв пневматической сирены слышен на километры. Но ответного трубного гласа не донеслось.
Стемнело. Мы, не удаляясь друг от друга не более чем на несколько сот метров, отгребли назад километров сорок, примерно туда, где Тихомирова ещё наверняка была с нами. Разумеется, на песке не осталось никаких следов, всё замело.
Фиганул в небо сигнальные ракеты. Всего лишь устроил фейерверк, толку никакого.
Когда закутались в спальные мешки и залегли, уснул почти моментально, но зря, снился единственный сон: МАЗ, погружающийся в песок, сначала по колёса, потом по стёкла кабины, затем по крышу, я бросаюсь вслед, раскидываю этот песок, зарываюсь в него как крот, не нахожу машину, она закопалась гораздо глубже и навсегда, пустыня её не отдаёт…
Кошмары преследовали до рассвета.
А ещё подсознание, ничуть не скованное волей и желаниями, бесстрастно сообщило мне очевидную, но ранее отпихиваемую вещь: спасти хочу всех троих, это само собой и не обсуждается, но по-настоящему беспокоюсь только об одной. Валя мне — никто. И всё же не имею права потерять и её.
4 января прошло в столь же бесплодных ёрзаниях, пока не наткнулись на мотоциклиста, он сломал раму байку и ногу себе. Бельгиец. Как-то выжил под вчерашней песчаной бурей, но за следующий день прогрелся на этом грёбаном пляже до обезвоживания. Флягу с водой пришлось вырывать из рук, он готов был высосать литра два.
Это ничуть не приблизило к обнаружению МАЗа, более того, сбылось поганое предчувствие: не прилетел вертолёт. Хоть бы Русских дошёл! А если нет, Константин Эдуардович должен кипятком писать и поднимать не то что вертолёт, а дипломатов СССР в Мавритании и Сенегале. Они, считающиеся странами, перспективными для некапиталистического пути развития, опекаются МИДом и другими разведслужбами Союза более чем плотно.
Что творилось в Уадане, понятия не имею. И с каждым часом всё ниже и ниже шансы найти наших женщин живыми без сторонней помощи.
Мы проутюжили кусок ориентировочно 50×50 километров. Насколько плотно и насколько правильно, без GPS не скажешь. Мотоциклист ныл и просился, чтоб его отвезли к врачу, достал так, что я предложил ему выметаться и продолжить путь самостоятельно. Понял ли он мой ломаный английский, представления не имею. Но затих. Временно.
Когда загорелись звёзды, повторили вчерашний маневр. МАЗ выкатился на вершину самого крупного в окрестностях бархана и протяжно взвыл сиреной, как воет одинокий волк, потерявший свою волчицу. Я, стоя на крыше кабины, едва не оглох. Потёр пострадавшие уши, достал ракетницу и тут заметил у самого горизонта три ракеты.
Зелёная! Красная! Белая!
Скатился вниз кубарем, стараясь не потерять направление из виду.
— Яшка! Это они! Цвета видел?
— Три цвета…
— Эх, мало прожил в Минске, не понимаешь. У БССР свой флаг есть, красно-зелёно-белый и с серпом-молотом.
— Ёпс… Геныч, слышишь нас? Приём! Заводимся, едем!
Я запихнул повыше докучливого бельгийца, норовящего устроиться на моём месте, сел, пристегнулся и воткнул штекер в разъём. МАЗ, не успевший стравить давление в системе, легко снялся с тормозов и покатил, а мы хором обсуждали единственную проблему — как не сбиться с направления, не проскочить мимо…