— Я так и говорил, что пострадавшая должна быть синеватая, — влез Валера. — И по-моему, гримёр вполне удачно сделала это своей магией.
Интересно, какая в принципе магия у гримёра, если она делает людей синими.
— Но если мы говорим про этот тип утопления, то первая помощь совсем другая, — не обращая внимания на высказывания Валеры, продолжил я. — В этом случае пострадавшего кладут нижней частью грудной клетки на согнутое колено, и надавливают на корень языка. Процедуру повторяют до тех пор, пока со рвотой и кашлем не выйдет вся вода.
— Не самая красивая сцена для нашего фильма, — поморщился режиссёр.
Ну да, сердечно-лёгочную реанимацию принято романтизировать гораздо больше. Но это я до неё ещё не добрался.
— Второй вариант утопления — бледный, — продолжил я. — И тут есть два подвида. Когда человек тонет без сознания, например, теряет сознание при ударе головой об дно, или от шока — это синкопальный вариант. В этом случае человек не вдыхает воду, и попадает она в организм в значительно меньшем количестве. И в этом случае при первой помощи сразу приступают к сердечно-лёгочной реанимации. А второй вариант — это асфиксический. Проще говоря, ларингоспазм. И в этом случае пострадавшего или интубируют, или опять-таки надавливают двумя пальцами на корень языка.
— Глупости какие, — снова не выдержал Валера. — Во всех других фильмах…
Он осёкся, понимая, что сказал явно что-то лишнее. Режиссёр в гневе развернулся к нему.
— А ваши консультации основаны на других фильмах⁈ — рявкнул Геннадий Викторович. — А не на ваших знаниях из медицинской академии?
— Я не это хотел сказать, — сконфуженно промямлил Валера.
Валера, вот и кончилось твоё время.
Следующие минут двадцать я подробно объяснял режиссёру, как проводится сердечно-лёгочная реанимация. Затем демонстрировал это актёру. Мы изменили сцену, чтобы всё выглядело правдоподобно.
— И вдох делайте так, словно вы жизнь спасаете, а не любовницу целуете, — с усмешкой сказала в конце актёру Мария Михайловна. — Хоть и романтическая комедия, тут всё должно быть по правильному.
Сцена вышла просто идеальной. Правда, потратили на неё в совокупности больше двух часов, а у режиссёра было заложено двадцать минут, но что уж тут поделаешь.
Валера, загадочный мой недруг, в какой-то момент вообще исчез с площадки, и больше я его не видел.
— Спасибо вам за помощь, — заявил в конце Геннадий Викторович. — Вы очень меня выручили. Я и не думал, что с одной сценой может быть столько нюансов.
— И вам спасибо, — поспешно ответила Мария Михайловна. — Было здорово побывать на съёмках настоящего фильма. Буду с нетерпением ждать, когда он появится в кинотеатрах.
— Вы уже приглашены на премьеру! — воскликнул режиссёр. — Константин, дадите свой телефон, и мой помощник с вами свяжется.
Мы обменялись телефонами, а затем режиссёр отвёл меня в сторону ещё на пару слов.
— Я бы хотел предложить вам должность нашего личного врача, а также консультанта, — негромким голосом заявил он. — Я уже давно подумывал об увольнении Валеры Ковалёва. Его сюда пристроил отец, но меня его работа катастрофически не устраивала. Так что если вы ищите вакансию…
Снова меня пытаются куда-то сманить. Работа в сфере киноискусства — интересное предложение, но опять-таки, я хочу всё же заниматься другим.
— Благодарю за предложение, но вынужден отказаться, — ответил я. — Меня вполне устраивает работа в клинике. И уходить оттуда я не хочу.
— Что ж, очень жаль, — покачал головой Геннадий Викторович. — Тогда буду ждать вас на премьере.
Я кивнул, и мы с Марией Михайловной покинули съёмочную площадку. После такого насыщенного дня мы проголодались, потому пообедали в одном из близлежащих ресторанов, а затем я отправился провожать женщину до дома.
— А прогулки с вами — это всегда подобные приключения? — с интересом спросила она.
— Обычно приключения даже поинтереснее, — вспомнив все свидания с Леной, усмехнулся я. — Сегодня ещё на троечку.
Женщина рассмеялась, решив, что это шутка. Я проводил её до дома и отправился к себе.
Привычно полил цветы у соседки, а затем зашёл в свою квартиру. И сразу же обнаружил лежащий на коврике возле входной двери конверт. Видимо его подсунули под дверь.