— Делегировать, — задумчиво повторила Мария Михайловна. — А это мысль. Уверена, Николай Андреевич так и делал. Тогда сейчас же вызову нашего айтишника.
Она кому-то позвонила, и всего через пять минут в кабинет зашёл высокий и очень худой парень, в очках с толстыми стёклами и в растянутом свитере.
— Матвей, здравствуй, — кивнула ему заместитель главного врача. — Нам нужно организовать телеконференцию в четверг. Сможешь заняться техническими вопросами?
Парень коротко кивнул.
— Вот папка с инструкциями, по ним выполняй всю техническую часть, — добавила Мария Михайловна.
Он снова коротко кивнул, не произнося ни слова.
— Тогда можешь идти, — закончила женщина.
Матвей резво развернулся и покинул кабинет. Его молчание меня удивило, ну должен же был хоть что-то сказать.
— А он всегда такой неразговорчивый? — поинтересовался я у Марии Михайловны.
— А, нет, просто он немой, — невозмутимо ответила она. — У него психогенный мутизм из-за психической травмы. Психиатры помочь не смогли.
Интересный момент. Психиатрический аспект у меня тоже есть. И есть шанс, что я мог бы помочь этому Матвею.
После прокачки аспектов на более высокие уровни надо обязательно разобраться с этой проблемой. Не удивлюсь, если парень в принципе пошёл в айтишники только из-за своего мутизма. Надо ему помочь.
Мы занялись подготовкой остальных составляющих конференции, и провозились с этим дело до десяти вечера.
Визиты к главному врачу и соседке придётся отложить на завтра, сегодня во всей клинике уже отбой. Думаю, даже Клочок в моей сумке уже вовсю спит, утомлённый событиями сегодняшнего дня.
Так как время было уже позднее, я проводил Марию Михайловну до дома, и только потом отправился к себе.
Утром в клинике первым делом распорядился насчёт повторных анализов Костылева. Затем направился в ординаторскую.
— Доброе утро, Михаил Анатольевич, — поздоровался я с наставником. — Когда лучше читать лекцию?
Вчера перед сном я успел набросать себе примерный план. Всё-таки рассказать коллегам про лекарскую магию было необходимо.
— А вот сейчас все соберутся, и проведём лекцию, — отозвался Зубов. — Только не растягивайте, работы у всех хватает.
Это точно, список дел уже с трудом помещает в себя все пункты.
В ординаторской появился Никита, который выглядел сегодня довольно необычно. Все предыдущие дни нашего знакомства он постоянно бегал в джинсах и футболке, поверх которых был натянут халат. Сейчас же на нём была белая рубашка и брюки, а волосы причёсаны с особой тщательностью.
— Птенец мой оперившийся, что с тобой? — Зубов тоже сразу же заметил эти изменения.
— Ничего, — покраснев, ответил Никита. — Просто решил сегодня надеть костюм. Это же не запрещено.
Это на него не похоже, раньше на подобный вопрос Никита бы непременно отшутился. А сейчас краснеет, смущается… Что-то тут явно не так.
— Беспокоишь ты меня, птенец, — покачал головой наставник.
В ординаторскую зашёл вечно недовольный Шуклин, и допрос Никиты временно прекратился. Последней вбежала Лена.
— Так, ну десять секунд опоздания опозданием считать не буду, — добродушно заявил Зубов. — Утро доброе, птенцы. Сегодня решено начать день с лекции, которую прочитает вам ваш коллега, Боткин Константин.
Шуклин расплылся в улыбке и поспешил усесться на диван. Лекция его вряд ли обрадовала, скорее он собирался использовать её как дополнительное время для сна.
— Шуклин, даже не думайте, — Зубов тоже заметил эту улыбку. — После лекции проверю, внимательно ли вы слушали. И если нет — удвою количество оставшихся дежурств!
Улыбка тут же пропала, и Павел угрюмо кивнул.
Я дождался, пока все рассядутся по местам, и вышел на центр ординаторской.
— Всем доброе утро, — начал я. — Сегодня я хочу рассказать вам о…
— Да вы совсем ненормальный! — прервал меня ворвавшийся в ординаторскую Костылев. — Я буду жаловаться! Да вас вообще уволить за такое надо!
Глава 6
Вот так прочитал лекцию! Даже названия произнести не успел.
— Что случилось? — спокойно спросил я у Костылева. — За что вы собрались меня увольнять?
У пациента таких полномочий не было в любом случае.
— Да потому что вы садист! — он был просто в бешенстве. Но за этим бешенством я легко разглядел обычный страх. — Вы мне собрались кость иглой тыкать! Да себе эту пункцию сделайте!
Так, стало понятно, что такая реакция у Костылева из-за назначенной мною стернальной пункции. Это была обязательная диагностическая манипуляция, чтобы подтвердить острый лейкоз, и определить его разновидность.