План просто идеальный, надо же было Костылеву всё испортить. Так, что делать…
Боткин сейчас вряд ли будет звонить Зубову. Уже поздно, не захочет его лишний раз тревожить. Значит, расскажет всё завтра с утра. Надо его отвлечь.
И есть один план, как это сделать…
Ольга Петровна пила уже третью кружку чая в сестринской. На редкость скучное дежурство, все дела переделала, а спать вообще не хочется.
Подумывала посмотреть какой-нибудь сериал с телефона, и тут прямо в сестринскую зашёл Роман с букетом цветов в руках.
— Солнышко моё, выходи за меня! — выпалил он. — Кольцо купить не успел, но это всё такие мелочи, правда?
Женщина чуть дар речи от удивления не потеряла.
— Ты серьёзно? — ахнула она.
— Ну конечно, любовь моя, — заверил тот. — Я ведь давно говорил тебе, что хочу завести с тобой семью. И всё откладывал это, всё казалось как-то невовремя. Но сейчас я понял, что хватит тянуть. Пора действовать.
— Я согласна! — воскликнула Ольга Петровна. — Я так давно этого ждала!
Она бросилась обнимать Романа. Наконец-то её мечты становятся реальностью!
— Только нужно кое с чем помочь, — аккуратно отстранившись, добавил Соколов. — Всего одна маленькая просьба и всё. Мы будем вместе навсегда.
Навсегда… Это слово отдалось в голове сладким звуком.
— Какая просьба? — готовая на всё, спросила женщина.
— Введёшь одному пациенту чуть-чуть больше инсулина, чем нужно? — с улыбкой спросил Роман.
Зубову я решил рассказать всё уже с утра. Ему можно было звонить в любое время суток, я сам однажды пользовался этим правилом. Но сегодня я даже не дежурю, а от того, что наставник узнает всё прямо сейчас, ничего не изменится. Проблему придётся решать утром.
Плохо, что тема уже заявлена для телеконференции. В последний момент придётся заменить её на что-то другое. А вот доклад на замену я как раз подготовлю сам.
В итоге всё равно пациент мой, и ответственен за всю эту ситуацию я. Хотя догадаться, что пациент намеренно путает врачей с помощью своей магии крови, было практически невозможно.
Я с самого начала подозревал, что что-то здесь не чисто, но разобрался до конца только из-за разговора с Ениными. Вообще на отвлечённую тему, про готовку. Все окончательно встало в голове на свои места.
— Хозяин, я пока ничего не выяснил, — признался дома Клочок. — Столько всего происходило, что мне неудобно было в сумке в интернете сидеть
— Ничего страшного, это сейчас вообще третьестепенная задача, — отмахнулся я. — Надо подготовить другой доклад для Зубова, и идти спать. Завтра важный день.
— Тогда не отвлекаю, — понял крыс.
Я просидел с новым докладом полночи. Хотелось сделать его на интересную тему. В итоге спать удалось пойти только к трём часам ночи.
Утром я встал пораньше, чтобы точно успеть перехватить Зубова. Конференция начиналась в девять утра, а рабочий день с восьми. Но надо было успеть обсудить всю ситуацию.
— Константин Алексеевич! — поймала меня ещё на подходе в ординаторскую Ольга Петровна. — Беда! Не могу Павла Шуклина найти, который дежурит. А там пациенту очень плохо! Соседи по палате говорят, что как будто умер! Помогите, умоляю!
Донельзя знакомая ситуация. Шуклин снова куда-то свинтил прямо с дежурства, а мне разбираться с его делами. Я спешил в ординаторскую, но проигнорировать пациента просто не мог.
— В какой палате? — забросив куртку и сумку в ординаторскую, которая действительно оказалась пустая, спросил я.
— В четырнадцатой, на этаже простолюдинов, — быстро ответила медсестра. — Я вас провожу!
Она провела меня на другой этаж, в нужную палату. Пациента, которому требовалась помощь, я увидел сразу.
На одной из коек лежал бледный мужчина, покрытый потом. Я сразу же активировал диагностический аспект и увидел свечения чуть ли не во всём организме.
И преимущественно — в головном мозге. Он в коме. Так, кардиологический аспект… Пониженное давление, низкий пульс. Низкая частота дыхательных движений, если пульмонологическим аспектом проверить. Низкая сатурация.
Всё очень плохо, это последняя стадия комы.
— С чем он лежит? — быстро спросил я у Ольги Петровны.
— Сахарный диабет второго типа, — отозвалась она. — Осложнений нет, поэтому эндокринологи оставили его у нас.
Так, сахарный диабет. Значит, всего два варианта комы, гипергликемическая и гипогликемическая. Запаха ацетона у пациента изо рта нет, сухости кожи нет, мускулатура напряжена. По всему в данном случае я имею дело с гипогликемической.