Откуда она взялась — непонятно. Но это буду определять уже после.
— Несите глюкозу для внутривенного инфузионного введения, быстро, — распорядился я.
Ольга Петровна кивнула и скрылась за дверью. Я же прошёл к укладке препаратов, которые были в каждой палате, и достал ампулу сорокапроцентной глюкозы, чтобы ввести внутривенно струйно.
Схема отточена, и поможет привести пациента в сознание. Я ввёл ему глюкозу, а затем стал воздействовать эндокринологическим аспектом, чтобы также вывести из комы и избежать осложнений. Заодно и неврологическим аспектом вкачал магии.
Закончив все манипуляции, с удивлением отметил, что медсестра до сих пор не явилась. Это что за ерунда-то?
Пациенту явно стало лучше, тон кожи начал нормализоваться, а давление и пульс повышаться. Поэтому за другим препаратом я решил сходить сам.
В принципе, магии я вкачал достаточно много, пациент и так будет в порядке. Но лучше перестраховаться.
Дверь в палату была закрыта. Ольга Петровна меня здесь заперла?
И телефон я оставил в ординаторской, в сумке. А мне ведь надо предупредить Зубова до начала конференции! А иначе позора не избежать.
Глава 9
Ситуация сложная. Самое главное, сделано всё это точно не случайно. Ольга Петровна влюблена в Соколова, и хотя уже каждому ежу понятно, что он её использует — она всё равно верно исполняет все его приказы.
Костылев, хоть и был напуган штрафными санкциями от клиники, наверняка сообщил Соколову, что их план раскрылся. И Роман понял, что я передам это Зубову.
А по его плану мы с наставником должны были опозориться на конференции. И он продумал новый план.
Подговорил Ольгу Петровну закрыть меня в палате, чтобы я не успел ничего сообщить Михаилу Анатольевичу. Хитро. И даже не подумал о том, что рискует в таком случае жизнью пациента…
Стоп. А ведь гипогликемическую кому в условиях стационара и тщательном контроле за пациентами получить не так-то просто. А это означает, что она, скорее всего, вызвана искусственно. Тоже действиями главной медсестры. Пациенту ввели инсулин, причём в довольно большом количестве. А это уже уголовное преступление, умышленное причинение вреда!
Жесть… Ради устранения меня они были готовы пожертвовать другим человеком! Идиоты!
Но с ними я потом разберусь. Для начала надо выбраться из палаты.
Есть несколько вариантов. Взять телефон у самого пациента, или у его соседей. Палата на четырёх человек, заняты три койки. Но есть одно но. Это простолюдины. Вспоминая Николая, телефонов у них, скорее всего, нет. К тому же они спят. Будить их ради вопроса: «есть ли телефон?» не хочется.
Второе решение. Дождаться, пока в палату не придёт санитарка. Тоже не вариант, Ольга Петровна могла предупредить, чтобы здесь сегодня пол не мыли. А если сегодня смена Ирины с утра, то и предупреждать не надо. И так не помоет.
Я решил выйти из ситуации менее изящно. Вскрою дверь, потом починю. Это удалось сделать быстро, и практически бесшумно.
После чего я разыскал Свету, велел поставить пациенту капельницу с глюкозой, а сам направился в ординаторскую. Пациента направлю в реанимацию, но это дело может чуть подождать. Ведь я уже стабилизировал его состояние.
— Константин, где вы ходите! — воскликнул Михаил Анатольевич. — Вроде вещи ваши здесь, а вас не мог найти. И никто не знает, где искать. Мы же хотели обсудить доклад до телеконференции. Я специально пришёл пораньше…
— Плану придётся претерпеть изменения, — отозвался я. — Вам надо кое-что знать.
В следующие десять минут я рассказывал наставнику про всё, произошедшее за этот вечер и утро. Чем больше я рассказывал, тем сильнее Зубов выпучивал глаза от шока.
— Вы уверены? — протянул он, когда я закончил. — Ну… во всём этом?
Кажется, в таком состоянии я наставника ещё никогда не видел.
— К сожалению да, — кивнул я. — Поэтому никакого медицинского прорыва не было. И рассказывать этот случай на телеконференции точно не стоит.
— Так мало того, ещё и пациента чуть на тот свет не отправили, — наставник никак не мог прийти в себя. — А я даже ничего не замечал…
Зубов выглядел потрясённым, и никак не мог сообразить, что же ему делать дальше. Телеконференция уже через полтора часа. Через полчаса придут остальные интерны.
Интересно, на что вообще рассчитывала Ольга Петровна, когда соглашалась участвовать во всём этом? Неужели она действительно не поняла, что является расходным материалом, и что после совершённого преступления ей несдобровать?
Это ведь действительно было умышленное нанесение вреда пациенту.