— Доброе утро, — поздоровался я с ней. — У Николая Андреевича случилась ТЭЛА, и его отправили в реанимацию. Так что на ближайшее время он на больничном.
— А можно узнать имя такого обаятельного молодого врача и спасителя нашего Николая Андреевича? — мягко улыбнулась женщина.
— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — Врач-интерн с отделения терапии.
Женщина смерила меня любопытным взглядом и улыбнулась ещё шире.
— Сарыгина Мария Михайловна, заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе, — представилась она. — Приятно, что у нас такие умные интерны, которые не теряются при сложных ситуациях. Признаться, я бы и сама, наверное, не справилась лучше.
— Я просто следовал протоколу, — пожал я плечами.
Тромбоэмболия лёгочной артерии чаще всего развивается из-за тромбоза вен нижних конечностей. Думаю, это и произошло в данном случае. Сидячая работа повышает риски развития многих заболеваний.
— Всё равно, вы справились выше всяких похвал, — снова улыбнулась Мария Михайловна. — Мы можем пройти в мой кабинет и поговорить?
На долю секунды она перевела взгляд на секретаршу, которая никуда не собиралась уходить, и внимательно слушала наш разговор. Я понял, что заместитель главного врача хочет поговорить наедине.
Времени потратил уже больше, чем хотел, но деваться некуда. Я кивнул, и направился в кабинет Сарыгиной.
Неожиданно, что вторым заместителем оказалась женщина. В клинике в целом было очень мало женщин-врачей. Даже на квизе я не встретил ни одной.
А тут руководящая должность, и занимает её женщина. Весьма и весьма необычно.
Мы прошли в её кабинет, который был самым скромным среди всех, в которых я успел побывать на этом этаже, и уселись друг напротив друга.
— Как же так получилось, что вы ещё ни разу до меня не дошли? — поинтересовалась она.
Наверное, потому что само понятие «медико-социальная экспертиза» было мне мало знакомо. Насколько я успел изучить этот вопрос, так называлась процедура, позволяющая объявить пациента инвалидом. Для инвалидов подбирались средства реабилитации, и пациенты приобретали ряд льгот. Основывалась такая экспертиза на стойком нарушении функций организма. Строго говоря, кого попало инвалидом не признавали.
— Не было поводов, — пожал я плечами.
Все больничные листы вёл Зубов лично, нас он к этому не допускал. Больничные листы для нижнего этажа вёл Никита. Инвалидности же чаще оформляли в поликлиниках, поэтому я с этим всем пока что вообще не сталкивался.
— А просто познакомиться? — прищурилась Мария Михайловна. — Поговорить о жизни?
— Не было времени, — ответил я.
Женщина широко улыбнулась.
— А я вот многое успела про вас услышать, — заявила она. — Статья в газете о чудесном спасении жены репортёра. Героическое спасение жизни барона Жукова, при покушении на его жизнь. А затем участие в аресте Жукова. Участие в аресте своего коллеги Болотова, и попутно раскрытие тайны обострения психиатрических заболеваний. Участие в аресте Птицына Георгия Семёновича. Теперь вот ещё и спасение главного врача.
Да, прилично событий за один месяц накопилось. И это она ещё не упоминала мелких событий, вроде победы на вчерашнем квизе.
— Можно решить, что у вас любовь к арестам, — с усмешкой добавила женщина. — Вы очень интересный человек, Константин.
— Обычный, — вновь пожал я плечами. — Просто рядом постоянно происходят какие-то происшествия.
И я много об этом думал. Именно о медицинских случаях. Иногда создавалось впечатление, словно я сам притягивал к людям заболевания. Как сегодня, например.
Но на самом деле все эти болезни или неотложные ситуации случились бы в любом случае. Меня притягивала к ним моя лекарская магия. А скорее магический центр.
Возникала сложная система, которая каждый раз приводила меня к больным. Не удивлюсь, если ей руководит сам Великий Ткач. В моё время такого божества не существовало, и подобных привратностей судьба тоже не подбрасывала. Логично предположить, что это его рук дело.
Последние сутки эти события происходили независимо от меня. А я просто оказывался в нужное время в нужном месте.
— Мне бы пригодилась ваша помощь, — прищурившись, произнесла Мария Михайловна. — Раз уж я временно стала главой всей клиники, моя основная работа может встать. И мне не помешал бы помощник.
— С этим вопросом лучше обращаться к моему наставнику, — ответил я. — Михаил Анатольевич решает, на каком отделении мы будем работать. Тем более что у меня и в терапии много дел.
Бросать госпожу Фетисову мне совершенно не хотелось. Не из-за личной привязанности. Как женщина она меня совсем не интересовала, не мой вкус. Но возможность вылечить её заболевание пробуждала во мне азарт.