— Катюша, знаю её, — быстро махнув рукой медсёстрам, чтобы занялись Ениной, кивнул хирург. — Да и о вас наслышан, вы же Константин Алексеевич Боткин? Фурор на конференции, победа на квизе. О вас уже вся клиника знает.
Забавно, своеобразная популярность. Я как-то не особо обращал на это внимание. А уже стал тут узнаваемой личностью.
— А вас как зовут? — поинтересовался я.
— Ковров Антон Аркадьевич, — представил он. — Приятно познакомиться. Не переживайте, Катюшу прооперируем в лучшем виде, я лично этим займусь. Плановых операций сейчас нет, так что уделю ей всё своё внимание.
— У неё есть просьба, — я решил сразу обсудить этот вопрос. — Она упоминала, что её мама погибла при проведении операции. Не знаю только, в этой клинике или нет. И Екатерина попросила, чтобы я присутствовал на операции.
Хотя эта просьба до сих пор звучала для меня чудно. Ну вот буду я присутствовать, что от этого изменится?
Но я обещал, поэтому отказываться от своих намерений не собирался. Приложу все силы.
— Не у нас, в другой клинике, — покачал головой Антон Аркадьевич. — Что ж, если вы и сами хотите — я не против. Вы же интерн общего профиля. Кто знает, может в итоге вам понравится хирургия, а не терапия. И перейдёте к нам.
— Через сколько будет операция? — уточнил я.
— Подготовка займёт минут сорок — час, — отозвался Антон Аркадьевич. — Но вам ещё надо переодеться и помыться, не забудьте.
Это как раз я помнил. За что я очень был горд в развитии современной медицины — это за тщательную проработку правил асептики и антисептики.
Две тысячи лет назад я и этого добивался магией. Убийство всех микроорганизмов, которые осели на инструментах, отнимало очень много энергии. Знаю, что, несмотря на мои учения, многие другие лекари этим вообще пренебрегали.
В современном мире операции проводились в условиях стерильности. Строгие протоколы для чистоты операционной, для хирургов. Даже по мытью рук отдельный протокол.
И именно правильная обработка рук в хирургии и называлась «мытьём». Помыться перед операцией — это не в смысле целиком принять душ. А именно правильно обработать руки.
— Хирургический костюм найдётся? — спросил я.
Так как работал в терапевтическом отделении, то обходился халатом.
— В раздевалке найдёшь, — кивнул Антон Аркадьевич. — Тогда до встречи на операции.
Что ж, допуск получить было очень даже легко. Пока есть время — надо решить изначальный вопрос, с переводом Лены. Так что я поспешил назад к Марии Михайловне.
Михаил Тарасов был вне себя от ярости. Что этот мальчишка вообще о себе возомнил⁈
Беспардонно лезет в жизнь его дочери, беспардонно лезет в принципе к его дочери. Да сколько это будет продолжаться?
Больше всего его злило то, что Боткин часто оказывался прав. Например, он посеял зерно сомнения в необходимости помолвки. И вот уже самому Михаилу казалось, что затея не очень хорошая. А Вадим — недостаточно хорошая партия для его Лены.
Помолвку временно отложили, пока Вадим не решит все свои проблемы. Но Михаил подумывал о том, чтобы её полностью отменить. Хотя это бы означало, что и с мечтами о частной неврологической клинике придётся распрощаться.
А он давно уже об этом подумывал. Отличная же многоходовочка, Лена и Вадим женятся, Михаил уходит в свою частную клинику, Лена остаётся заведующей неврологией. И при деньгах будут все.
И только Боткин всё портил снова и снова.
Михаил решительно направился на административный этаж. Решать эту проблему надо на самом высоком уровне. Пусть главный врач на больничном, и в этой истории тоже замешан ненавистный Боткин, но заместитель-то на месте. Мария Михайловна Сарыгина. А значит, с возникшей проблемой надо идти к ней.
— Доброе утро, Мария Михайловна, — нашёл женщину в кабинете главного врача Михаил. — Я к вам по личному вопросу.
— Слушаю, — подняв голову от каких-то бумаг, отозвалась женщина.
— В отделении терапии проходит интернатуру моя дочь, Лена, — торопливо стал объяснять суть проблемы Тарасов. — Я хочу, чтобы её перевели в неврологию.
— В смысле, вы хотите? — не поняла женщина. — А она сама тоже хочет перевестись? Ведь это она должна подавать заявление.
Да, Михаил подозревал, что возникнут такие трудности.
— Мария Михайловна, она сама не знает, чего хочет, — доверительно ответил он. — Понимаете, молодая совсем, ветер в голове. А мне бы пригодилась помощь в отделении, сами знаете, неврология наука сложная. И обучу её всему. А в далёком будущем будет не страшно и на пенсию уходить.