— Неделю назад кашель стал сильнее, подскочила температура, а ещё сильно начала мучить одышка, — продолжил пациент. — Она была и до этого, после любой нагрузки. Но словно увеличилась. Я пошёл в поликлинику, мне поставили диагноз «внебольничная паренхиматозная пневмония», и прописали Ампиокс. Лучше мне не стало, и меня направили сюда.
Ампиокс — это антибиотик широкого спектра действия. В очередной раз поражает, как работает поликлиника. Неужели они пациентов вообще магией не смотрят! Если жалобы на кашель несколько лет — то какая пневмония?
— Направили сначала в инфекционное отделение? — догадался я.
— Да, я пролежал там несколько дней, но пневмонии у меня нет, — ответил Чехов. — Они пролечили меня антибиотиками, и перевели сюда, для установления причины моего кашля длинною в несколько лет.
Надо отметить, рассказывал он всё весьма последовательно и подробно. Сразу видно, человек образованный, и явно работает в творческой сфере.
По его рассказу у меня уже появились предположения о диагнозе. Но для этого нужно задать ещё вопросы.
— Курите? — спросил я.
— Не без этого, — признался Чехов. — Для творчества помогает, если сигаретку выкуриваешь. В итоге сейчас по пачке в день уже выкуриваю.
Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Итак, свечение в лёгких и верхних дыхательных путях. Пульмонологический аспект говорит о воспалении в бронхах, повышении частоты дыхательных движений, наличии хрипов в лёгких.
Даже без дополнительного обследования уже могу сделать вывод, что это хроническая обструктивная болезнь лёгких. Ещё бы, столько курить!
Но, как обычно, подтвердить это всё равно надо обследованиями. Общий анализ крови, биохимия, анализ мокроты, спирометрия, рентгенография лёгких. Часть анализов уже делали в инфекционном отделении, но по политике клиники надо свежие.
— Скоро за вами придёт медсестра, направит на обследования, — пояснил я. — Но уже готовьтесь к тому, что курить придётся бросить.
— Как бросить? — ахнул он. — А как же работать?
— Здоровье должно быть важнее, — строго ответил я. — Чем работа. Ваш кашель, и ваше заболевание как раз вызваны курением. Так что, чтобы лечение было эффективным — курить надо прекращать.
— Эх, Гоша мне тоже это твердит, — вздохнул Чехов. — То-то он обрадуется. Спасибо, доктор.
Гоша — друг или сын, наверное. Вдаваться в подробности личной жизни не стал. Кивнул, и перешёл к другим пациентам.
Шуклин специально подкараулил Валеру в коридоре, и затащил его в подсобку.
— Ты что тут забыл? — буркнул он.
— Интернатуру прохожу, — невозмутимо отозвался Ковалёв. — Хоть ты и отговаривал… Я решил, что всё-таки попробую свои силы!
Вот гад! Он же наверняка пришёл, чтобы играть тут свою игру! Когда у Павла всё так хорошо складывалось! Он думал, что несколько раз напомнит Боткину про предложение Швецова, и тот перейдёт в другую клинику.
Шуклин и сам бы перешёл, за такие-то деньги! Только ему не предлагал никто. И квартиры в таком случае ему не видать.
— Не надо лезть в нашу клинику, — недовольно заявил Павел. — Всё так хорошо сложилось! А теперь ты всё портишь.
— Потому что я предательств не прощаю, — заявил Валера. — И Боткин меня предал. И ты тоже. Друзей держи близко, а врагов — ещё ближе.
— Я тебя не предавал, а просто перестал сотрудничать! — возмутился Шуклин. — Слушай, ну зачем тебе всё это…
Он чувствовал отчаяние, потому что аргументов для Валеры у него не было. Ну не сработает же, если он просто скажет «уйди из клиники, пожалуйста».
— Павлик, ты совсем идиот, — вздохнул Валера. — С тобой даже разбираться особо не хочется. На тебе и так уже жизнь отыгралась. Гуляй.
Он легонько отпихнул Шуклина, как ненужный стул, и вышел из подсобки.
Скотина! Сволочь! Стервец! Павел ненавидел его в этот момент всем сердцем.
Что ж, он тоже кое-что может. Так просто испортить свои планы на квартиру он Валере не даст!
Остаток рабочего дня прошёл по обычной схеме. Мария Михайловна сегодня от помощи отказалась, заявила, что справиться сама. Поэтому я спокойно разобрался со всеми делами в отделении.
На дежурство решил остаться завтра, уже вместе с Клочком. Валеру больше особо не видел, но после работы на всякий случай решил проводить Лену до дома. Чтобы Ковалёв точно к ней не приставал.
Тоже мне, Соколов два точка ноль. Сколько можно?
Проводив девушку, я тоже вернулся домой, где с порога мне на руки залез крыс и принялся демонстративно дышать.
— Я здоров, видишь, здоров, — с нажимом несколько раз повторил он. — Пожалуйста, можно завтра на работу! Я устал тут сидеть!