А с другой стороны — комиссия для конкурса. Где я обещал Зубову помочь с показательным выступлением. И для него это очень важно.
— Тебе сказали, что с Маргаритой? — быстро спросил я у Никиты.
— Она сама вызвала скорую, сказала, что сильно кружится голова, — ответил тот. — А уже когда приехала скорая — потеряла сознание. Сейчас она в приёмном отделении.
Так, это не звучит как опасное для жизни состояние. Время у меня есть.
Я решил сначала разобраться с первым этапом конкурса, а уже затем полностью отдать всё внимание Маргарите.
— Ты пока определи её в ВИП-палату, — распорядился я. — Подключи капельницу с физраствором, проверь диагностическим аспектом. А я скоро подойду.
— Константин, но если комиссия узнает, что такая пациентка у нас, будут проблемы, — возразил Зубов.
— Не узнает, — не дал ему договорить я. — Комиссия будет занята просмотром одного показательного момента, а не обходить всё отделение.
— Под вашу ответственность, птенец!
— Само собой, — согласился я.
Никита кивнул, и побежал в приёмное отделение. А мы с Михаилом Анатольевичем отправились встречать комиссию.
Комиссия состояла из троих: двое мужчин в костюмах и один в белом халате — очевидно, врач. Явились они в сопровождении Николая Андреевича, главного врача, а также Семёна Михайловича. Один из комиссии сразу же подошёл к нам.
— Доброе утро. Меня зовут Черенков Максим Игоревич, я представитель из министерства здравоохранения, и главный в комиссии по конкурсу, — представился он. — Это мои помощники, Егор Александрович и Степан Борисович.
— Михаил Анатольевич Зубов, заведующий отделением, — кивнул наставник. — Это мой интерн, Боткин Константин Алексеевич. Он будет показывать вам нашу показательную процедуру.
— Да, ваш главврач уже сообщил об этом, — кивнул Максим Игоревич. — И про Константина Алексеевича мы наслышаны. Читали вашу статью про возможности лекарской магии. Очень впечатляет.
Я обратил внимание, как недовольно скривилось лицо у Кобылина. Видимо, ему-то никто не сообщил, что представлять пациента буду я.
А ещё создавалось впечатление, что он снова что-то задумал. Не мог же он смириться с неудачной идеей о калибровке, и просто позволить идти первому этапу конкурса без перебоев?
— Тогда не будем терять времени, сразу же перейдём к первому этапу, — кивнул Черенков. — У вас заявлена первичная диагностика терапевтического заболевания. Пациент, насколько мне сообщили, поступил в отделение сегодня утром.
— Всё так, — я перехватил инициативу. — Захаров Владимир Петрович. Пройдёмте в нужную палату.
Мне предстояло опросить пациента, выставить предварительный диагноз и назначить анализы. Затем комиссия пройдёт весь путь — от назначения анализов до конечных результатов. Оценит работу оборудования, порядок взятия крови. И наконец, полученные результаты.
Предварительный диагноз подтвердится или опровергнется, врач из комиссии проверит это своей магией, и первый этап конкурса будет окончен.
Мы с Зубовым повели комиссию к нужной палате, но меня резко отвлекла телепатическая мысль Клочка.
«Хозяин, это срочно! Пациентка Евгения, которая маг воды! Надо к ней, сейчас же!» — взволнованно передал он.
Плохо дело. Крыс прекрасно знает, что я сейчас занят с комиссией. Если он всё равно решил передать мне мысленный сигнал — значит, случилось что-то плохое.
Тем более что он ради этого должен был отыскать меня и приблизиться ко мне. На большие расстояния мы мысли пока что не передаём.
«Ты уверен?» — спросил я.
«Клянусь, хозяин! Поспеши!» — заверил крыс.
Придётся немного изменить план действий. Я взял телефон, сделал вид, что ответил на звонок, и сказал несколько фраз. Затем поспешил догнать Зубова.
— Мне надо отойти. Вернусь через десять минут, — шёпотом заявил я. — Сейчас подыграйте мне.
— Какого… — договорить Михаил Анатольевич не успел, я уже развернулся к комиссии.
— Господа, мне нужно ненадолго вас покинуть, — заявил я. — Только что мне позвонила медсестра, сказала, что одной пациентке плохо. Так как эту пациентку веду я, мне нужно лично проконтролировать этот момент.
Иронично, что почти и не соврал. Одной пациентке, которую я вёл, действительно стало плохо. Просто к ней я пойду немного попозже.
— В отделении остались врачи, пусть к ней подойдёт кто-то другой! — возмутился Семён Михайлович.