— И вот этот учёный совет действительно готов оплачивать такую работу? — удивился Чехов. — А то, если честно, с деньгами у меня не очень. Писатель зарабатывают мало.
— Правда готов, — пожал я плечами. — Если наш проект им покажется интересным. Я уже готовлю план для проекта, если выпишу тебя в субботу — то в воскресенье вместе пойдём к ним.
Правда, план проекта я только-только начал. Совсем не было на это времени. Но это и не срочно, в крайнем случае сделаю его в ночь перед воскресеньем.
— Тогда точно звучит отлично, — обрадовался Антон. — Я в деле!
Мы успели даже вдвоём выпить чаю, празднуя это дело. Затем я отправил его в палату, так как режим всё равно никто не отменял.
А меня самого снова вызвали в приёмное отделение.
Вызвал меня на помощь снова Хромов Игорь Станиславович, который в прошлый раз не распознал эндокардит.
— Здравствуйте, — смущённо кивнул он мне. — У меня тут проблема… И я узнал, что дежурите сегодня снова вы, поэтому попросил позвать вас.
А из коллег по отделению с ним тут вообще никто не общается, что ли? Тот же Антон мог легко помочь. Впрочем, мне не сложно, если пациент в итоге отправится в терапию — в каком-то плане даже проще будет.
— Вот, пациент — молодой человек двадцати пяти лет, Рябков Андрей Александрович, — начал Хромов. — Поступил по скорой помощи. Жалобы на боли в животе, задержку стула, красную мочу, боли по всему телу, сильную слабость в мышцах. Я вообще не знаю, что с ним такое!
Игорь Станиславович был сам чуть ли не в панике. Работает тут всего ничего — опыта ему ещё не хватает.
Хотя судя по описанию, заболевание действительно не такое уж простое. Столько симптомов сразу! Я поспешил к Рябкову.
— На что вы жалуетесь? — спросил я у пациента.
— Доктор, я умираю? — он резко схватил меня за руку. — Если умираю — скажите мне это сразу! Я не готов умирать, но мне надо будет смириться с этим!
Да, с психическим состоянием у Рябкова тоже всё явно не в порядке.
— Он и со мной так говорил, наверное, волнуется, — шепнул мне Хромов.
Вовсе нет. На лицо тревожное расстройство, которое в данном случае тоже является симптомом заболевания.
Я больше не стал терять времени на расспросы, и активировал магию.
Светилось всё тело, почти без исключений. Сосуды, нервные волокна, печень, желчные протоки.
Так, проверим-ка другими аспектами.
Выяснил, что все неврологические и другие нарушения были связаны с накоплением в нервных волокнах токсичных метаболитов гема. Сам гем — это «рабочая часть» гемоглобина, того самого вещества в крови, которое переносит кислород от лёгких ко всем органам и тканям.
— У пациента острая порфирия, — объявил я Хромову. — Кровь общую и биохимию, пробу Эрлиха, мочу на порфирины. Срочно! И в терапию его, утром переведу в гематологию.
— Подождите, Константин Алексеевич, — остановил меня Игорь Станиславович. — Что ещё за порфирия?
Так он вообще не знает про это заболевание!
— Это заболевание, при котором нарушается синтез гема, — объяснил я. — Встречается редко, протекает тяжело. Причина в генетической мутации. А теперь срочно выполняй распоряжения, не теряй времени!
Сам я принялся воздействовать на Рябкова сразу несколькими аспектами. Больше всего влил магии неврологическим, чтобы остановить демиелинизацию нервных волокон, и избежать паралича. Другими аспектами тоже максимально привёл его организм в порядок.
В отделении назначу ему внутривенно капельно аргинат гема, рибоксин, а также глюкозу. Стандартное лечение.
Главное осложнение — паралич дыхательных мышц, а вследствие этого — летальный исход, мы смогли избежать. Пациенту стало заметно лучше, и тревожность тоже начала проходить. Опасность миновала.
Наконец, анализы тоже подготовили, и Хромов отправил его в терапию. Я передал вместе с ним записку с указаниями для медсестры, написав, что сам буду позже. Решил поговорить с Хромовым.
— Я не против, что вы меня вызываете, — оставшись с ним наедине, начал я. — тем более что заболевание и правда редкое и очень сложное, и разобраться во всех этих симптомах и свечении во всём организме было сложно. Но почему вы не обращаетесь за помощью к коллегам по приёмному отделению?
— Обращался, — вздохнул тот. — Но все говорят, что у них своей работы хватает. И советуют просто не заморачиваться, отправлять в отделение. А там уж разберутся с диагнозом.