— Так, а что ты сделал? — снова уточнил он.
— Это сюрприз, — холодно улыбнулся Валера. — Не хочу портить тебе его. Так, мне нужно отойти, скоро буду!
Он выбежал из ординаторской в неизвестном направлении.
Ох и не нравилось всё это Павлу. Совершенно некстати вспомнилось, как Боткин помогал ему несмотря ни на что. Подсказывал с пациентом. Да и вообще…
Шуклин хотел место в клинике, и очень хотел выгнать Боткина. Но сейчас ему резко стало не по себе.
Утро началось с классической планёрки в ординаторской. Сегодня Зубов был в прекрасном настроении, как и Никита. Последний как раз выписал Маргариту в субботу, и они явно отлично провели выходной.
Настя тоже периодически подмигивала мне с другого конца ординаторской, напоминая, что наш выходной был не хуже.
— Итак, птенцы и прекрасная Настя, начинается новая рабочая неделя, — бодро начал Михаил Анатольевич. — Второго этапа конкурса ожидать не стоит, всё ещё проверяют участников на первый этап. Но расслабляться тоже не стоит, это вредно в нашей профессии.
— Костя, — внезапно шёпотом позвал меня Шуклин. Правда, получилось это вовсе не шёпотом, а на всю ординаторскую.
— Птенец Шуклин, шептаться будете после планёрки, — одёрнул его наставник. — Что вы как в школе-то? Погодите, планёрка всего минут десять идёт обычно.
— Извините, — покраснел тот.
— Итак, задания на сегодня… — закончить Михаил Анатольевич не успел.
В ординаторскую открылась дверь, и внутрь вошли трое мужчин. За ними шагала растерянная Надежда Васильевна.
— Простите, они сказали, что…
— Мы из медицинского совета, — перебил её один из мужчин, показывая какое-то удостоверение. — Нам нужен Константин Алексеевич Боткин.
— Это я, — отозвался им. — В чём дело?
— На вас поступила жалоба о проведении неодобренных медицинских экспериментов на пациентах, — заявил мужчина. — Вы обвиняетесь в нарушении медицинской этики и подвергании пациентов риску.
В ординаторской повисла тишина. Какого?..
Глава 13
Для меня случившиеся не было неожиданностью, я ждал очередного шага от Кобылина. Он невзлюбил меня с первой же встречи в клинике, а потом я как обычно разрушил его планы. Кроме того, я прекрасно помнил, как Валера подслушал наш с Никитой разговор о лечении Фетисовой.
И очевидно передал его Кобылину. А тот решил использовать эту информацию против меня.
— Позвольте, это ерунда какая-то, — прервал молчание Зубов. — Мой интерн, он никогда бы…
— Мы не будем обсуждать это здесь, — перебил его один из мужчин. — Господину Боткину придётся проехать с нами…
— Нет, — теперь уже я перебил этого мужчину из совета. — Господин Боткин из клиники никуда не поедет. Разбирательство по нарушению этики можно провести и в самой клинике. В конференц-зале. Так будет удобнее допрашивать свидетелей, верно?
Я не собирался сразу же соглашаться с их условиями. Если они почувствуют себя главными, то мне вообще не выбраться из этой истории. Так что лучше, если разговор с самого начала буду контролировать я.
Мужчины нерешительно переглянулись между собой. Логика в моих словах была, первое обсуждение можно было провести и в клинике. Это сократит время. Чем если бы вызывать всех в другое место, ждать, пока каждый свидетель доберётся… Это может и не на один день растянуться.
— Это не по протоколу, — возразил первый мужчина.
— Но вам же сэкономит время на вызов свидетелей! — напомнил Зубов. — Да и задерживать интерна без законных оснований вы не имеете права.
Было приятно, что наставник за меня вступился.
— Хорошо, первое обсуждение мы проведём в клинике, — нехотя согласился главный из совета. — Пройдёмте, господин Боткин.
Я быстрым взглядом оглядел присутствующих в ординаторской. Никита и Зубов были в шоке, Настя явно за меня переживала… А Валера не мог сдержать нахальную ухмылку.
Мда, Валера, считаешь, что настало твоё время. Ошибаешься.
Отдельно заметил, насколько растерянным и виноватым выглядит Шуклин. А ведь в начале планёрки он зачем-то принялся меня звать. Неужели хотел предупредить обо всём? На него это не похоже, до этого он и сам был не против меня подставить.
Я отправился за тремя представителями медицинского совета на десятый этаж клиники. Возле лифта уже поджидал растерянный Николай Андреевич и довольный Семён Михайлович.
— Что здесь происходит? — спросил главный врач. — На каком основании вы вообще задерживаете нашего интерна посреди рабочего дня?