Как же он перепугался. Ещё бы, я практически напрямую обвинил его в попытке дискредитировать клинику. Но доказательств всё ещё нет, уверен, в этот раз он выкрутится.
Однако хватит с меня его выкрутасов. Пора браться за него серьёзно.
Я не делился своими подозрениями и знаниями о действиях Кобылина по нескольким причинам. Во-первых, потому что это были бы голые слова. Он даже сейчас настолько убедительно играет преданность клинике, что тяжело убедить всех в его предательстве.
Во-вторых, даже если Зубов мне поверит, дальше дело никуда не уйдёт. Ведь Кобылина назначили из министерства здравоохранения. И так просто его теперь с этой должности не убрать.
Но и терпеть его выкрутасы я больше не собирался. И у меня уже был план, как действовать относительно него.
— Что ж, — кашлянул Игнатов. — Совету нужно время на обсуждение полученной информации. Ожидайте.
Он прошёл к своим компаньонам, и они принялись что-то тихо обсуждать. Я даже не нервничал, в их решении я был уверен.
— Итак, медицинский совет вынес своё решение, — громко заявил Игнатов спустя минут десять. — С господина Боткина снимаются все обвинения. Жалоба признана недействительной, внутренняя проверка показала отсутствие его вины. Приносим свои извинения за потраченное время.
Ожидаемо. Я так и думал, что в итоге все обвинения с меня снимут. Это глупо — обвинять меня в том, что я пользовался магией. Ведь магия в нашем мире не запрещена.
— Поздравляю, Константин, — бросилась ко мне Маргарита. — А мне с утра позвонил Никита, так распереживался. Он и так себя винил за то экспериментальное лечение. И сказал, что если у тебя ещё и проблемы будут из-за того, что ты меня вылечил — он точно себе этого не простит. Вот я сюда и рванула.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Правда, её появление здесь было вовсе необязательно. Я бы и сам доказал свою невиновность. Однако Кобылина она здорово припугнула.
— Птенец, всё хорошо? — подошёл ко мне и Зубов. — Я чуть с ума не сошёл от всей этой истории! Чуть не поседел раньше времени.
— Всё в порядке, — заверил его я. — никаких проблем из-за этой истории не будет.
Собрание закончилось, медицинский совет ушёл. Я ещё остановился переговорить с главврачом напоследок.
— Я знаю, что вы никогда не стали бы проводить нечто подобное, — первым заявил он. — Просто Семён Михайлович у нас оказался перестраховщик. Что-то кто-то услышал, и передал ему. И он решил, что это представляет опасность клиники.
— Вы уверены, что он сделал это из добрых побуждений? — скептически спросил я.
— А как ещё? — у Николая Андреевича даже не было других вариантов. — Разумеется, он просто хотел помочь клинике.
Что ж, за этот короткий диалог я убедился, что Кобылин хорошо играет свою роль благодетеля нашей клинике. И при этом играет собственную игру. Учтём.
— Понятно, — кивнул я. — Благодарю за тёплые слова, которые вы обо мне сказали.
— Я и правда так считаю, — заверил главврач. — Нам очень повезло с таким интерном, как вы.
На этом разборки и закончились. Заняли они в итоге почти три часа, поэтому я сразу же поспешил работать. Пациентов никто за меня не вылечит.
Валеру и Шуклина за весь день больше не встречал. Да и всё равно мне было на Валеру, просто мелкая пешка в руках Кобылина. И сам этого наверняка даже не понимает.
А Шуклин — возможно, у него и взыграла совесть. Но больше он всё-таки испугался последствий.
Закончив рабочий день, я снова направился в ресторан «Петербуржский маяк». Там у меня была новая встреча с Филимоновым. Я уже обдумал весь предстоящий разговор.
Барон снова ждал меня за тем же столиком.
— Вы подумали? — даже не здороваясь, спросил он.
— Подумал, — я присел напротив. — Вы говорили, что будете согласны на все условия. И у меня их несколько.
— Внимательно слушаю, — торопливо кивнул Филимонов.
— Во-первых, после того, как я вылечу вашего сына, вы от меня отстанете, раз и навсегда, — начал я. — Никаких попыток убить меня, похитить или отравить. Никаких больше угроз в мой адрес. Никаких попыток выяснить через меня, где барон Жуков.
Никаких попыток раздобыть его кольцо. Но это я говорить не стал, ведь Филимонов даже не в курсе существования этого кольца.
Не стал я и запрещать в принципе трогать Жукова. Я ему в охранники не нанимался. Да, сделал всё, чтобы помочь ему. Но это не значит, что буду теперь его оберегать.