Задав ещё несколько вопросов, я активировал диагностический аспект. Лёгкое свечение во всём организме, пока непонятно, из-за чего. Стал перебирать другие аспекты. И причина нашлась, на удивление, только на токсикологическом аспекте.
Отравление мышьяком, причём хроническое. При хроническом отравлении клиническая картина очень смазана, и определить причину практически невозможно. А учитывая то, насколько редкий вообще токсикологический аспект — шансов ещё меньше.
— Вам надо сдать анализ на содержание мышьяка, — распорядился я. — Но могу уже сказать, что у вас идёт хроническое отравление этим ядом.
— Что это значит? — нахмурился Кантемиров.
— Значит, если ваш род деятельности никак не связан с постоянным воздействием мышьяка, то вас травят, — сделал я самый логичный вывод. — Весьма изощрённым способом.
Способ действительно был необычный. В моей практике уже было отравление цианидом, но острое. Это произошло в кафе, куда мы один раз ходили с Леной. Мужчину чудом удалось спасти. И там определить причину было куда проще.
Здесь же… Это было практически невозможно. Симптомы слишком неспецифичные, да и диагностический аспект не давал никаких подсказок.
— Травят, — серьёзно повторил Кантемиров. — И я правильно понимаю, что раз отравление хроническое — яд подсыпают в маленьком количестве, но регулярно?
— Всё так, — подтвердил я. — Это ещё надо проверить анализами, но я в этом практически уверен. Как только это подтвердится, я назначу вам лечение.
Переводить его в токсикологию я не видел смысла. С подобным состоянием справлюсь и сам. Жизни его ничего не угрожает, отравление я сниму.
— Спасибо, — всё ещё задумчиво кивнул Кантемиров. — Но мне всё равно предстоит найти отравителя, верно?
— Конечно, иначе это так и продолжится, — подтвердил я.
Главное, чтобы не заподозрили Николая. Ведь он работает на барона как раз несколько месяцев. Но Феликс Вениаминович произвёл впечатление адекватного человека. Думаю, он докопается до истины.
Я расписал анализы и отправился к другим пациентам. После обхода выделилось небольшое количество свободного времени, и я поспешил в ординаторскую. Пора было дать задание Клочку.
План мы с ним всё-таки успели вчера немного обсудить. Для того, чтобы разобраться с Кобылиным, требовались доказательства. И тем больше, чем лучше.
Одним из пунктов плана снова был Клочок и диктофон. Ему уже не впервой было записывать разговоры. Так что он должен был снова пробраться в кабинет Кобылина, и записать что-то подходящее.
Я же решил его «подкинуть» до места, потому как у меня тоже был один разговор с Семёном Михайловичем.
Так что крыс устроился в моём кармане. И мы отправились на десятый этаж.
Катя Енина снова сидела в огромной горе бумаг, даже толком не ответила на моё приветствие. Я постучался, и зашёл в кабинет Кобылина. Он сидел, сложив ноги на стол, и пил кофе. Кайфует, свалив всю работу на Катю. Как я и думал.
— Боткин? — недовольно спросил он. — Что вы хотели?
— Чтобы вы перестали так нагружать девушку, — прямо ответил я. — Катя Енина только выписалась с больничного, и ей противопоказаны подобные задержки на работе. Она вчера заснула прямо за рабочим столом из-за усталости! И сегодня тоже сидит по уши в бумагах.
— Прошу прощения, но уж это точно не ваше дело, — мгновенно разозлился Кобылин. — Это моя работа, и я сам решаю, насколько сильно мне загружать мою медсестру.
Злится, что я ещё и в эту сферу решил залезть. Ну что же поделать, если я всегда за справедливость.
— Вы не можете делегировать ей свою работу, — спокойно ответил я. — И если, например, главный врач решит проверить, что именно готовит Енина, и узнает, что готовит она отчёты, которые должны делать вы…
Конечно, ей не привыкать. Она рассказывала, что и с предыдущим заместителем она частенько перерабатывала. Разница в том, что тот любил деньги, а этот… тоже любит деньги, но хочет ещё и место главврача получить. Не везёт нашей клинике с заместителями.
— Вы мне угрожаете? — сквозь зубы спросил Кобылин.
— Что вы, просто советую, — усмехнулся я. — Советую не нагружать так свою медсестру. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Лицо у Семёна Михайлович конечно скривилось… Он хорошо понял мой намек, что в случае продолжения переработок я доложу о нарушении главврачу.
Прям жаль, что сфотографировать не получится.
— Рад, что мы друг друга поняли, — добавил я, и покинул кабинет, не дожидаясь ответа.
Уверен, теперь у Кати станет меньше работы. А меня Кобылин возненавидит ещё больше, хотя казалось бы — больше некуда. И так был готов обвинить меня в экспериментах над людьми.