Однако он. Должен. Слушаться. Это принципиально. И на него хотелось и дальше спихивать грязную работу.
— Я просто подумал, что это уже чересчур, — признался Шуклин. — Я по-прежнему хочу занять место терапевта. Но не таким путём.
— Ты просто трус, — заявил Валера. — Боишься сделать что-то настоящее. Только разговорами и ограничиваешься.
— Я трус⁈ — подскочил Павел. — Я подделывал документы, из-за меня чуть не погибла пациентка от анафилактического шока. Я крал направления на анализы. Да чего только не делал! Ты всего и не знаешь. Так что не смей называть меня трусом!
Ух, как его прорвало. Решил выложить всю подноготную! Это он зря… Ведь Валера всё запомнит.
— А раз ты такой смелый, тогда начинай уже мне помогать, — ответил Валера. — Сейчас надо сделать так, чтобы Боткин не мешался в клинике. А значит, создадим ему проблем на стороне.
— И что от меня нужно? — буркнул Шуклин.
Отлично, он уже согласился помочь.
— В субботу днём отвлечёшь Боткина на полчаса, — ответил Валера. — Не спрашивай, зачем. Просто сделай.
Валера и сам не знал, зачем это. Кобылин ему не рассказывал никаких деталей. Но перед Павлом он наоборот, постарался выставить себя крутым.
— Сделаю, — тяжело вздохнул Шуклин.
Ещё как сделает. Куда ему деваться?
Рабочее утро после планёрки началось с посещения Кантемирова. Возле палаты которого я встретил Николая.
— Константин! — радостно воскликнул он. — Очень рад тебя видеть!
— Взаимно, — улыбнулся я. — Только как ты в клинику проник? Посещения с двенадцати начинаются.
На моих глазах Николай резко покраснел.
— Воспользовался тем самым фальшивым пропуском, якобы ты практикант? — вздохнул я.
— Ну да… Но господин сам попросил попасть сюда пораньше, так что я не при чём, — оправдался Николай. — Как он?
— Сегодня к нему ещё не попал, — заметил я. — Но, думаю, уже лучше. Мы нашли причину и уже делаем все необходимые мероприятия. А вообще, давай зайдём к нему, и узнаем.
Николай кивнул, и мы вдвоём отправились в палату.
— Доброе утро, — первым поздоровался я.
— Здравствуйте, господин Кантемиров, — поклонился Николай.
В этот момент ярко ощущалось наше различие в социальном положении. Я был аристократом, а Николай — простолюдином, и даже наша дружба этого никак не меняла.
— Доброе утро, — кивнул Феликс Вениаминович. — Рад, что вы оба тут. Константин Алексеевич, мне удалось выяснить, кто меня травил.
Оперативно, учитывая, что сам факт отравления я установил только вчера. Связи у него работают как надо.
— И кто же? — поинтересовался я.
Вчера барон Кантемиров думал на своего брата. Но похоже, его мнение на этот счёт изменилось.
— Невеста моего брата, — вздохнул он. — Уже бывшая, если точнее. Сначала она пыталась охмурить меня, но я сразу её отшил. И она переключилась на брата.
— Ради денег? — догадался я.
— В точку, — Кантемиров с тоской взглянул в окно. — Всё это удалось раскопать всего за один вечер. Вопрос уже решён.
— Рад слышать, — поддержал его я.
Моя помощь не имела бы никакого смысла, если бы барона продолжили травить. Поэтому то, что отравитель нашёлся — это очень хорошая новость.
— Отдельно я хотел извиниться перед тобой, Николай, — вдруг добавил Феликс Вениаминович. — В присутствии свидетеля. Видишь ли, я заподозрил и тебя в отравлении.
Об этом я тоже догадывался. Травить Феликса начали как раз примерно в тот период, когда появился Николай. Возможно, раньше, но точно этого сказать невозможно.
И логично, что в итоге подозрения также упали на Николая.
Однако то, что Кантемиров признал свою вину перед своим слугой, говорит о нём как о хорошем человеке.
— И теперь прошу за это прощения, — закончил Феликс Вениаминович. — Ты хороший помощник, и я рад, что ты работаешь у меня.
Николай кивнул, а в уголках глаз его блеснули слёзы. Похвалу он слышать не привык. Жуков не часто его хвалил, если вообще хвалил.
— В благодарность я бы хотел пригласить вас, господин Боткин, на свой приём в воскресенье, — заявил Кантемиров. — Он состоится через неделю. Со всей вашей семьёй, разумеется.
Предыдущий приём, на котором я был, не запомнился мне практически ничем хорошим. Кроме танцев с дочкой Брусилова.
Однако подобные мероприятия очень важны, если я собираюсь восстановить статус семьи. На этих балах и поднимается авторитет.
— Я с радостью приму это приглашение, — кивнул я. — Только сначала мне нужно вас долечить. Жизни ничего не угрожает, но до субботы вы точно полежите тут.