— Как⁈ — ахнула Филимонова. — И ты мне только сейчас говоришь⁈ Кто?
— Молодой человек в обычной чёрной маске. Но я видел его фото в газете, — Кирилл открыл нужную статью. — Правда, тут не написано его имя…
— Это же Боткин! — воскликнула Алла Борисовна. — Фетисова нас знакомила. Какой-то супер врач. Ты не врёшь мне, он правда нас видел?
— Я никогда тебе не вру, — ответил Кирилл. — И подумай сама, как всё удачно складывается. Он якобы убивает твоего мужа, его сажают в тюрьму. Свидетеля нашей связи нет, Филимонова нет, а счастливые мы есть. Ну подумай же, Аллочка.
А ведь в его словах есть логика… И действительно, так надоело прятаться по углам. А так решились бы все их проблемы…
— Мне надо это обдумать, — вслух ответила она. — А пока давай не тратить время. Мой может скоро вернуться.
Про себя она уже приняла решение. Действительно, хватит ей жить несчастливой.
Разговор с Катей принёс мне третье доказательство. И с ними я направился к Зубову. Наставник нашёлся в ординаторской, с историей болезни.
— Михаил Анатольевич, мне надо вам кое-что рассказать, — начал я.
— Слушаю, — наставник явно с большим удовольствием оторвался от рутинной работы и поднял на меня заинтересованный взгляд.
Я приготовился начать, но у меня зазвонил телефон. Звонил отец. Просто так он никогда меня не беспокоил, это явно что-то срочное. Поэтому поспешил ответить на звонок.
— Сын, — с тревогой произнёс отец. — Меня увольняют.
Глава 16
Клочок докладывал мне, что Кобылин собирается повлиять на меня через отца. Тем самым он собирался сбить меня с курса и заставить отвлечься на семейные проблемы.
Но по словам Клочка, это всё планировалось на пятницу или субботу. А сегодня только среда. Кобылин решил действовать на опережение? Вряд ли.
— Что случилось? — спросил я, стараясь не выдавать беспокойства. — Из-за чего увольняют?
— Месяц назад я назначил пациенту антибиотик, а у него оказалась аллергия на этот препарат, — сбивчиво пояснил отец. — Его доставили в больницу, еле спасли. А заведующий… В общем, повесил всё на меня. Он давно под меня копает. Сейчас вызвал комиссию из области, и они меня проверяют. И собираются уволить!
Понятно, что почти ничего не понятно. Но издалека я эту проблему не решу. А ещё понятно, что это не Кобылин. Это отец сам умудрился накосячить так, что дело грозит увольнением. И видимо он в отчаянии, раз не в силах сам разобраться с проблемой.
— Я скоро приеду, постараюсь помочь, — коротко ответил я и положил трубку.
Зубов смотрел на меня с явным интересом. Ещё бы, я ворвался, заявил, что надо срочно кое-что рассказать, а в итоге с кем-то по телефону говорю. Не самый красивый поступок с моей стороны, но иначе я поступить не мог.
— Дело касается нашего заместителя главврача, Кобылина Семёна Михайловича, — вернулся я к главной теме.
Затем я пустился в объяснения. О его планах, о его попытках испортить конкурс, о его многочисленных подставах. Показал показания Матвея, рассказал про план с моим отцом, упомянул про сбор данных о некачественных показателях клиники.
Зубов мрачнел с каждым словом.
— Я вам верю, — задумчиво заявил он, когда я закончил. — Вы ещё ни разу меня не подводили, и вряд ли бы стали придумывать подобное на ровном месте. Кроме того, Кобылин и мне не нравится с самого первого дня. Но… Вы должны понимать, что его сюда принимал не Николай Андреевич. Его направило Министерство Здравоохранения. И мы не можем так просто обвинять его в чём-то, основываясь на непонятной диктофонной записи и показаниях немого айтишника.
Разумеется, я это прекрасно понимал. Как и то, что без всех этих доказательств Зубов может быть, и поверил бы, но главврач — не факт.
— В любом случае, доложите об этом главному врачу, — ответил я. — Он должен быть в курсе.
— Конечно, — кивнул наставник. — Вы хотели отпроситься?
Это он уже перевёл тему на телефонный разговор, свидетелем которого стал.
— Да, у моего отца проблемы, — сообщил я. — Могу уйти сегодня?
— Конечно, — ответил Михаил Анатольевич. — Я сам поговорю с главврачом. Тем более, пациентов сегодня вы всех уже обошли. А дневники можете заполнить и завтра.
Я быстро собрался, вызвал такси и поехал в поликлинику отца.
«Я ведь говорил, что надо что-то делать» — не сдержался Клочок по дороге.
«Ещё ничего не понятно. Это скорее всего не Кобылин» — коротко ответил я.
Добравшись до поликлиники, я позвонил отцу. Он встретил меня уже у регистратуры.