Он смотрит в сторону парка, обжигая короткой половинкой папиросы свои пальцы. Тревога, словно едкий дым сигареты, разъедает его спокойствие. Несмотря на ученую степень, Арсений Петрович, человек суеверный. Даже, в какой-то мере, фаталист.
И утренний привод в полицию, серьезно нарушил гармонию его восприятия мира.
"Арест — это дурной знак. Где-то я ошибся... и то, что меня освободили, лишь, передышка..."
“СУД-234” — величайшее изобретение всей его жизни. Не иначе, как дар свыше. Но наш ученый, не был уверен, заслуживает ли он этого дара?
Судьба, словно намекала ему, что его изобретение, требует более тонкого и возможно, жертвенного подхода.
“День Икс” не был продуман серьезно и осознанно. Теперь, он это видел. Единственно верным решением было, все отменить и переосмыслить.
Богатырский силуэт аспиранта показался на дороге. Петрович погасив сигарету, вышел Никите навстречу.
— Алексеев, есть разговор…
Договорить он не успел. Смуглая, цепкая рука местного пьянчужки требовательно вцепилась в плечо его пиджака.
Это был не случайный бомж, потерявший остатки сознания в алкогольном угаре. Нет. Это типок, главный "герой" для "Дня Икс". Именно ему, этому пахучему герою мусорных эверестов, предстояло испытать на себе первый запуск “СУД-234”.
Пообещав клошару, сотню, Петрович велел ему ждать. Однако, острое желание опохмелиться, делало вонючего товарища, суетливым и нервным.
— Братишка, слы-ы-ш… Не врубаюсь, так че мне надо делать?
Пребывая на распутье своих убеждений, Петрович смотрел на этого аборигена мусорных куч, взвешивая все “за” и “против”. Решение испытывать аппарат на ком-то, вроде этого несчастного существа, теперь, казалась ему кощунственной и рискованной.
Мысли ученого снова были прерваны нескончаемым бубнением "героя". Вонючий типок, не в силах унять похмельный озноб, бросил ему с вызовом:
— … Слыш, на пидорский шахер-махер меньше чем за тыщщу, не согласен…. Эй, ты че, оглох, жлобье вонючее? Хотя бы полтос дай, а? Душа горит...
Игнорируя пьяное бормотание бомжа, наш изобретатель, увел Алексеева подальше к деревьям. Туда, где их никто не мог услышать.
Никита был заинтригован не меньше того пьянчужки, не понимая чем вызвана такая конспирация:
— Ну. “День икс” — будет или нет?
— Тише! Вот что... Отбой, братец!
— Ничего себе! И что это значит?
— Это значит, что “День икс” состоится. Но не сегодня и не так, как мы раньше планировали.
— Что-то я не врубаюсь….
— Решение испытывать бесценное научное открытие на вон том вонючем товарище, отныне, считаю ошибочным шагом.
— Согласен. Но на ком, тогда?
— Хорошо обдумав вопрос, лучшим решением вижу, не посвящать в детали эксперимента, третьих лиц. Что означает…
— Да, ясно все. Один из нас станет подопытной крысой.
— Суть, ты уловил верно. Решим методом слепого отбора. Предлагаю, кинуть монету.
— Справедливо. Если штуковина эта, одному из нас поджарит мозги, то винить некого будет.
Фраза аспиранта про “поджаренные мозги” отрезвила научный пыл Петровича. Уверенный в успехе их изобретения, он забыл о потенциальной опасности, которую мог представлять их агрегат.
Отвлеченный новой тревогой, Петрович совершенно забыл о нищем пьянчужке.
Недополученная сотня, горькой потерей пекла душу бездомного. Понимая, что его "кинули", он заорал:
— Пара пидарасов!
Алексеев гаркнул на бомжа, показав ему кулак, для вида, решительно сделав шаг вперед. Бомж попятился и юрко проскользнув между гаражами, скрылся из вида.
В этот момент, тишину двора потревожил требовательный голос Ираиды, наблюдавшей за ними, все это время из окна.
— Арсений!
Петрович, оттягивая объяснение с любимой, проигнорировал ее зов. Скрывшись от Ираиды под козырьком подъезда, он произнес судьбоносную фразу:
— Орел или решка?
Алексеев, ожидаемо, предпочел “решку”.
Выбрав для такого ответственного дела золотистый червонец, он протянул монету Петровичу. Тот, покачал головой и сказал:
— Нет. Это будет не один из нас… Есть идея, пошли за мной!
— Наверх? Там, эта… ваша…
— Цыц! На минуту поднимись. Это важно.
Выйдя из лифта они застали Ираиду в дверях. Ее гневный взгляд красноречиво говорил, что игривый настрой выветрился, а хмельной угар, на месте.
Петрович, хладнокровно игнорируя высокий градус эмоционального напряжения в воздухе, спокойно произнес:
— Ненаглядная моя, подкинь эту монету. Спор у нас с Алексеевым. Скажешь сама, орел или решка?
Ираида, не без любопытства взяла алыми ногтями медную монету. Пару секунд покрутив ее на ладони, она подбросила ее в воздух. Громким хлопком прервав полет монеты, она накрыла ее своей мощной, розово-белой ладонью.