— Куда?!
Вопрос был брошен Никитой с такой флегмой и недоумением в голосе, что девушка осознала, пора сдаться. Не было в этом “куда” — ни игры, ни флирта, ни желания. Это был отказ. Вера посмотрела на него удивленно с долей недоверия, теряясь в догадках.
Разумеется, она была расстроена, но сдаваться было не в ее характере. Встав из-за стола она решительно подошла к нему. Как и в первую их встречу, она облокотилась ладонями на его грудь и произнесла:
— Ко мне домой…
Пока Алексеев стоял на распутье, выбирая между зовом тела и честью, черный автомобиль рассекал воздух, торопясь застать будущего гения, до того как он покинет ресторан.
Но их план, в очередной раз, грозил сорваться. Впереди на дороге замаячили красные запрещающие огни дорожной службы. Полицейские и пожарные перекрыли дорогу из-за внезапного разлива горючего на местной заправке.
Тревожно мигающие указатели запрета проезда, однозначно указывали, что к нужному времени им не успеть.
Петруша, в привычной, позаимствованной от людей манере, хотел выругаться на невезение, но вспомнил, что его лишили голоса.
Однако, бесячий выскочка, занявший его место, был иного мнения. Не замечая преград и препятствий, новенький попер на таран, сбивая все ограждения. Как скоростной катер, черный автомобиль пронесся по разлитой луже бензина, оставляя после себя фонтан радужных брызг на асфальте. Его хозяин, удивленно хмуря седые брови, через секунду изрек:
— Петруша, в куче дерьма мы обнаружили алмаз!
Пока черный автомобиль мчался по мостовой, оставляя после себя длинные бензиновый следы, Алексеев стоял перед неприятной дилеммой.
Ситуация казалась простой.
Первое: она его явно хочет, а у него давно не было секса.
Второе: эта девушка, несмотря на свои закидоны, нравится ему.
Третье: он, явно, нравится ей.
Хэппи-энд? Увы было несколько "но":
Первое: если он согласится и поедет с ней, то станет таким же, как весь этот мерзкий завтрак. Фальшивкой.
Второе: Вера не хочет его, Никиту. Ей просто нужен был мужик на это утро. Он, ее очередной забавой не станет.
Третье: поедет с ней, значит он и правда, тупое животное, дикарь из леса. А он хотел большего. С ней. Как бы тупо и безнадежно это не звучало...
Никита положил свою ладонь поверх ее рук и сказал коротко:
— Извини, я пас.
Вера не ожидала такого ответа… Замерла на месте, не замечая что ее руки все еще под его ладонью.
— Почему? Ты… женат? Если что, мне плевать…
— Нет. Я не женат.
— Хм.. только не говори, что ты нецелованный девственник?
Вера усмехнулась произнося эту фразу, хотя ее глаза не смеялись.
Алексеев тяжело выдохнул и отстранился от нее, отпуская ее руки. Упоминание о поцелуе, смутило его, он нарочито усмехнулся, отведя глаза в сторону.
— Нет, Вера… Я точно не девственник. Спасибо за все, но мне нужно идти.
— Ты покраснел…
— Что?
— Когда я упомянула поцелуй — ты покраснел. И это была твоя первая живая эмоция за все утро. Ты никогда не целовал девушку, я права?
Алексеев не ответил ей, а просто пошел к выходу.
Вера сдалась и больше не пыталась остановить его. Она вернулась за их стол и сидя в тишине, смотрела на гору нетронутой еды.
Никита вышел на улицу и поспешил прочь, подальше от ее откровенного взгляда... Чтобы не было возможности вернуться и сказать "да".
Выйдя к обочине дороги, он едва устоял на тротуаре. Потому что кто-то бесцеремонно толкнул его в спину. Оглянувшись Алексеев выругался. День и без того гадкий, так еще и парочка вонючих бомжей чуть не сбили его с ног. Вероятно, так торопятся опохмелиться, что голова не варит.
Мужик в черной шапке и с голым торсом нес огромную пустую канистру из под бензина задевая ею всех. Следом за ним семенила его лысая дама, в розовом топике и пестрых штанах. Они так спешили перебраться на ту сторону дороги, что впопыхах не заметили как обронили пачку сигарет.
Новехонькая пачка упала прямо к ногам Алексеева. Никита хотел окликнуть их, но они уже были далеко. Он решил, что вот он знак остановиться. Расчехлив пачку, достал одну сигарету. Сел прямо там у обочины и затянулся, погружаясь в собственные нерадостные мысли.
В этот самый момент, на горизонте показалась черная точка, что с каждой секундой увеличивалась, постепенно обретая форму автомобиля.
Алексеев не видел черного автомобиля, он вообще не смотрел никуда. Он размышлял и кое-что понял. Понял почему испытывать их “умный” аппарат должен именно он.
В его жизни отсутствует какой-либо смысл. У всех кого он знал смысл есть. У его матери — пес. У Петровича, его Ираида. У Геры — жена Дина и “четверка”. Даже у того бомжа, есть та, кто следует за ним.