— Сиди, в чем дали, выскочка!
— Сам, сиди. В машине градусов пятьдесят. Накануне, я уже подкоптился… Спасибо, крылатым засранцам… Нет уж, пойду окунусь разок! Твой кожаный мешок закоптился источая смрад который я терпеть не намерен.
— Вернись на место! Чучело никчемное…
— Чучело здесь ты, я любимчик Хозяина. В то время как ты, все ещё шестерка за 800 лет… Но, кто считает? Мелочи какие-то, да?
Захлопнув дверь, новенький решительно пошел к воде.
Петруша продолжил читать, игнорируя издевательские реплики соперника.
— Я у реки! Хорошо, вони от твоей подкопченной человеческой тухлятины нет… Как плещется вода и я иду к ней! Хочу и делаю! Хочу и…
Произнеся эту фразу и решительно оттолкнувшись ногами от берега, новенький прыгнул в реку. Взволнованная гладь воды сомкнулась над ним, как стальные двери лифта в один конец.
Пустой костюм, без хозяина, шикарный и лоснящийся всплыл почти сразу, медленно растворяясь в воде, как пятно мазута.
— Ну вот и допизделся…
Произнес с довольной улыбкой, Петруша, переворачивая страницу газеты. Где на весь разворот красовался крупный заголовок:
“Митрополит, торжественно освятил реку, в канун юбилея...”.
...
В этот момент, на небольшой кухне, Петрович принимал гостей. Открыв холодильник он достал оставшуюся с завтрака закуску и приготовленные Ираидой, бутерброды.
Алексеев был озадачен. Короткий разговор состоявшийся у него с Петровичем, по пути в квартиру, был примерно такой:
“Вместо денег он "шиш" получит. Потому что наука, важнее его детских хотелок.”
Никита и сам корил себя за легкомысленный порыв. Но рассчитывал утешиться, хотя бы, щедрым обедом.
Однако, едва скинув куртку он услышал голос Петровича:
— Никитос, дельце есть... Ты как в ближайшие пару часов, занят или нет?
— Нет, вроде…
— Отлично. Нас просили на дежурство пораньше прийти. Метнешься, сейчас, подменишь? Я позже буду. С Костяном погутарить хочу. А чаи, мы с тобой и на дежурстве погонять можем.
Обдумывая слова Петровича, молодой ученый растерянно топтался в проеме кухонной двери. Бросив искоса взгляд на горку бутербродов, с закрученным, подсохшим сыром, под которым аппетитно розовели ломтики ветчины, он тяжело вздохнул. Но согласился подменить друга.
Опустив взгляд, он нехотя побрел в коридор за курткой. Проходя мимо десятка пустых коробок из под сувениров и кухонной техники он задумался. Всех этих покупок у Петровича, еще месяц назад, не было…
Алексеев остановился и внимательно рассмотрел все названия, в уме подсчитывая сумму. Он вернулся на кухню.
Петрович, заинтересованный внезапным интересом Алексеева к своей кухонной технике, отчего-то стал очень громко шутить с Герой повторяя ему, его же анекдот.
Алексеев сказал вслух:
— Кофеварка, тоже новая? И эта… для картошки… Фритюрница... На кой тебе?
Петрович замешкался и сказал:
— Ты чего задумал?
— Ничего. Фразу твою вспомнил: “Дающий сразу, дает дважды”.
— Ну…
— Думаю, что этой присказке, пора и в мою сторону работать.
— О чем ты?
— Где кубышка?
Петрович не ожидал такого серьезного тона от юного коллеги.
— Эм... В надежном месте. Я... на карту все кинул, так надежнее…
— Угу… Я за полгода более пятидесяти штук перевел. Они на месте?
Петрович нервно сглотнул, бросив взгляд на свою банковскую карту, что лежала на хлебнице.
Алексеев перехватил этот взгляд. Повертев его карту в пальцах, он сказал:
— Дающий сразу, забирает…
Петрович, лишившись дара речи, рассеянно присел на стул, а Гера залился хриплым смехом:
— Малыш, мужиком становится! Ты глянь, яйца оказалось у него есть…. Горжусь тобой. Так его, скупердяя!
Алексеев не реагируя на смех Геры, прошел к кухонной стойке и выключил из розетки новую кофеварку.
— Это, я тоже забираю! За остальным, приду в другой раз.
Оставив их в маленькой кухне, Никита пошел к входу.
— Кстати, я передумал. Ближайшие пару часов я буду очень занят....
...
Час спустя, рассекая ветер, Никита Алексеев, крепко удерживал руль новенького, хромированного “Триумфа”.
Он не один. С ним, Вера. Они едут вместе, в центр города, к старинному зданию национального университета.
Вера, сидит позади, прижимаясь к своему мужчине всем телом. Никита улыбается, чувствуя ее тепло и стук ее сердца, что смешивается с ревом нового мотора.
***
Глава 8. Репетиция похорон
Костя Герасимов мирит. "Метод" Петровича. Жаба и "забот полон рот".
Гера спустился вниз, во двор после звонка Алексеева. Деловито цокая языком, он неторопливо обходил мотоцикл Никиты, придирчиво уточняя характеристики железного коня. Вес, максимальную скорость, мощность. Затем, предварительно погасив сигарету о ладонь, он сел на корточки и внимательно осмотрел стальное брюхо этого монстра, любовно перебирая пальцами по витиеватым трубкам и ребристым деталям движка.