— А почему не “американец”?
Алексеев облокотившись всем торсом на сиденье, своего стального монстра в двести кг веса, не без гордости ответил:
— Мечта детства. Кино было такое “Романтики дорог”. Пацаном мечтал, так же, уехать, жизнь изменить. Этот, более современная версия, но похож.
— Тьфу! Практичнее нужно. "Романтики", епта… Такие словечки, только пидоркам идут. Это тебе так, на будущее… “Харлей” надо было брать! Один леший, в кредит…
Алексеев равнодушно пожал плечами. Слова Геры не могли задеть его. Он был очень доволен и свое мнение менять не собирался. Друг его, разумеется, не мог знать, что каждый раз глядя на свой “Триумф”, Никита видел обнаженную Веру.
По хозяйски защелкнув замок от угона, Алексеев пошел следом за другом к дому Петровича. Гера обернулся и снова стал ворчать.
— На тормозную колодку чего не поставил замок? Эта цепь нихрена не спасет, с одного удара крякнет.
— Не крякнет. Знаю, поставлю, есть. Ненадолго я.
— Знает он…. Деловой. Пошли, байкер! Буду вас мирить…
Отпустив звонкий щелбан по матовой поверхности шлема Никиты, Гера сипло засмеялся, кивнув на окна вверху:
— Глядит! Шпиен под прикрытием.… Сейчас, твой начальник будет делать вид, что не пялился на нас, все это время в окно.
Герасимов был прав. Друг его, хоть и считал себя человеком высоких идеалов, но обиду на Алексеева, затаил. Выйти и порадоваться за своего аспиранта, Петрович, так и не решился. Ожидая их у себя дома, он старательно перебирал в уме подходяще колкие ответы, для предстоящего разговора.
Гера с Никитой вошли к нему на кухню, когда он набирал воду в чайник.
— Глянь, кого я привел?! Пожмите друг другу руки и помиритесь!
Алексеев не двинулся. Петрович тоже. Пройдя равнодушно мимо аспиранта он кивнул головой в его сторону.
— Костян, ты же слышал его слова... Если со мной говорят, как с вором… И кто? С щенка его вырастил, а он мне такое!
Гера резко свистнул, прерывая эмоциональную тираду друга.
— Эй! Ты на парня, мне, не гони. Не то я эту… как ее… фритюрницу, сам заберу, чтобы ты не бухтел. Никитос берега никогда не путает, а вот ты, частенько.
— Ясно, если и лучший друг против меня… Ничего… Правда, сама себя защитит.
— Быш, учись на свои бабки жить. Сколько тебя знаю, все на чужом стуле посидеть любишь. Вот меня, чего позвал? Знаю. Денег занять. Кукиш поцелуй! На твою белиберду ни копейки не дам. Свои трать, скупозвон хренов… Имея трешку в кармане, всегда ищешь левый рубь, чтобы похмелиться.
— Инвестиции в науку, это для всего человечества! Хм… надеюсь, Динара Яковлевна мыслит прогрессивнее…
— Чеииво?! Глаза распузырь обратно… Прям сразу и Динара Яковлевна. Ты глянь на него! Намылился жене моей на уши присесть. Херушки! Ты в пролёте! Все бабки, ее бизнес сжирает, будь он неладен! Я сам, на зимнюю резину зубами у нее вырвал, считай! А я — муж ее и “четверка” наша, на нее день и ночь пашет. Так что, забудь!
Петрович отмахнулся. Всем видом показывая, что они говорят о совершенно несоизмеримых вещах. Его недоверие, не на шутку задело Герасимова.
— Дина, тебя даже слушать не станет! Знаешь через что мне пришлось пройти? До сих пор откашливаю язык, поглубже засунутый. Там же и мужское достоинство мое. По струнке ходил три недели, чтоб жена не передумала. И как ебаная балерина в реверансе сижу, за то, что купила. А мы семья! Она женщина моя — та, что на груди у меня спит каждую ночь! Так что… о своем хреноскопе, даже и не заикайся! Совет тебе дружеский...
Петрович встал из-за стола и сложил руки на поясе буквой “Ф”, что ясно указывало на первую стадию гнева.
— Я, женщин, никогда не прошу, друг мой. Да и вообще, стараюсь с ними не разговаривать. Я — мужчина, она — женщина. Важно этот факт осознавать и нести его в себе, каждую секунду своей жизни. Разговоров никаких не нужно.
Только с этой позиции я и вижу их, женщин. “Читаю” их, как мужчина. Они чувствуют, что я с ними на одной волне. Поэтому, когда я с ними говорю, они — всегда отвечают. Смеешься?
— Нет, зубы проветриваю. Очень уж пиздежом веет от твоих слов. Вместо фактов, мне слышится только свист летящей фанеры…
— Факты? Хорошо. Но помни. Я без всякой задней мысли…. Демонстрирую!
Прежде всего, Динарочку я уважаю. Она очаровательная женщина, жена моего лучшего друга, значит, человек достойный, точка. Поэтому и по отчеству зову, Яковлевна. Вот это мое отношение к ней и работает! Никаких фокусов. Подай мой телефон, он там на столе. Так… “Динара-Костян”, вы у меня на общем наборе. Звоню!