— Кому звонишь? Моей звонишь?— начало доходить до опешившего Геры.
— Тихо… Чтобы завершить аппарат, мне нужно тысяч пятьдесят в месяц. Ну, или пять в неделю, как минимум. Просить пять тысяч — нельзя, это не по мужски. Все. Слушай и внимай. Громкую связь не включаю, раскусит, что мы вместе. Так… Гудки идут…
— Динара Яковлевна, приветствую. Как оно, лучше всех? Ну и славно. Без лишних слов — мне будет нужно небольшое одолжение тысяч на двадцать, на научный проект. Крайний срок, четверг.
Возникла небольшая пауза во время которой Гера довольно потирал руки, ожидая убийственного для репутации Петровича, ответа своей жены. Друг его снова заговорил, прижав телефон к уху:
— Угу… угу… Нижайший поклон, роза из роз.
Петрович сбросил вызов и неторопливо отложил телефон в сторону, желая насладиться театральной паузой. Затем, спокойно пожав плечами произнес:
— Все.
Гера так и замер, с бутербродом в зависшей в воздухе руке. Выдавил одно лишь слово:
— Дала?
Петрович доливая в чашку кипяток закатил глаза, отвечая ему с довольной миной:
— Глупый вопрос.
Герасимов медленно встал из-за стола и не в силах удержать в себе все накопившиеся эмоции в сидячем положении, на негнущихся ногах пошел в коридор. Прохаживаясь там, с разведенными руками, он на минут пять лишился дара речи. Впервые с его губ не слетело никакой матерщины. Через минут семь он вернулся и спросил Петровича:
— А роза зачем?
— Роза — королева цветов.
— И…
— Да… Тяжелый случай.
— Да понял, я! Не гунди! Типа, все девки цветы любят…
— Не девки и не бабы. С такого вот отношения, тебе Костян и нужно начинать ломать себя. Женщины знают кто их любит, а кто боится. И разницу, учуют за секунду.
— Неплохой приемчик…
— Предпочитаю слово “метод”. “Приемчики” у слабаков.
Гера не внял философским замечаниям Петровича. Настойчиво тыча указательным пальцем в экран телефона и вытаращив на него свои бесцветные глаза с рыжими ресницами, он буркнул:
— Все, напоказывал… Отменяй, давай! В задницу твою брехню заумную!
Петрович тянул с ответом. Как раз закипел его новенький электрочайник и он не спеша направился к заварнику.
Словно намеренно все его движения были подчеркнуто медленные и размашистые, чтобы окончательно вывести Костяна из себя.
— Неа...
— Распоказывай обратно! Звони говорю! Двадцать, твою ж налево, тысяч! Я даже выговорить это не могу спокойно… Сук…
Костян, снова ушел в коридор, хватаясь за голову.
Алексеев запихиваясь очередным бутербродом и щедро присыпая его куском соленой брынзы, что крошась, падала мимо, смеялся с этих двоих.
— Ну все! Меня послал подальше и дружбе вашей теперь, хана…
Аспирант покачал головой, иронично усмехаясь.
Петрович, подошел к нему и наливая ему в чашку кипяток, сказал, педантично отчеканивая каждое слово:
— Дружба, дитё, строится на взаимном доверии. А многолетняя дружба, на безусловном взаимном доверии, иначе никак. У Костяна идет сдвиг мировоззренческий. От этого еще никто не помер и дружбе нашей, это только на пользу.
Герасимов прервал его речь, нервно тряся телефоном у его лица.
— Заглохни! Звони говорю! Заварничками он занимается!
— Нет и это окончательно. Деньги нам нужны, действительно. Алексеев не даст соврать. У нас проект всей жизни на кону и сроки горят. Мы уже на финишной прямой!
Алексеев согласно кивнул, отпивая горячий чай небольшими глотками.
Петрович хлопнул рукой по плечу Геры и сказал, указывая на накрытый стол.
— Угомонись. Сядь и остынь. Пойми. Я все равно не отменил бы. Иначе, все доверие Динарочки Яковлевны мне, как другу, сойдет на ноль.
— Плевать! Твоя лабуда научная, двадцать кусков, точно не стоит.
— Врать я тебе не буду. Проект сырой. Но когда поднимаешь ставки, мотивация сильнейшая.
— Отменяй. Или… Мне — половину. Я имею права на эти бабки, не меньше!
— Хм… Половину отдать? Как моему другу? Или как мужу Динары?
— Как мужу.
— Нет.
— Эм… Я… хотел сказать как другу! Как другу и мужу Динары Яковлевны!
— Нет. Ни первое ни второе.
— Почему?!
Почти взвыл, Гера.
— Элементарная логика, Костян. Жена твоя, денег, почему-то тебе упорно не дает. А я, в вашу семью лезть не хочу. Много лет я дружу не с тобой одним, а с вами ребята разом. Смотри пункт один — дружба строится на взаимном доверии. Я — доверяю ее решению. Значит, деньги остаются у меня!