Тщедушное тельце ее мужа, прятавшееся по привычке, позади ее мощной спины, Черный, не сразу заметил.
Человекоподобный гнус, в изношенных спортивных штанах натянутых до подмышек, с маниакальным тиком гладил сальные волосенки. Его лицо состарившегося подростка выражало крайнюю степень брезгливости, даже когда он улыбался.
Черный оперся на трость и покачал головой.
— Венец творения… Да что же вы все, убогие такие?! Даже зло, брезгует вами… Благодарю мою память, что за тысячи лет уже не так хороша…но я смогу забыть это гнусное зрелище…
В ответ он услышал возмущенное визжание:
— Жабачка, э... Жанночка, я же сказал! Это он! Ссыкун! Бродит по этажам тварь, а потом в парадной нассано. Слышал, ты? Урод! Тебе слова никто не давал! Мы представители домового комитета! Мы здесь власть! Рот свой закрой!
Кричащий человечишка толкал под толстый локоть жену, произнося все это, голосом состарившегося кастрата.
Черный поднял наполненные недобрым смехом глаза на этих двоих.
— Закрыть рот? А это мысль!
Человек в черном опустил трость и молча отвернулся от них. Расправив плечи и довольно вздохнув, он спокойно вышел на улицу.
В этот момент, самоизбранная глава домового комитета, Жанна Эрастовна Конь, громко закричала хватаясь за сердце. Брезгливо скривившись, она указывала толстым пальцем на рот своего мужа.
Сам он, лишь невнятно мычал, стараясь словить глоток воздуха, но это было непросто. Так как во рту у него, непонятным образом, оказался чей-то сморщенный член. И судя по болезненной, мучительной гримасе, этот унылый сморчок принадлежал именно ему.
Как ни старался он выковырять сомнительное достоинство из своего рта, ему это не удавалось. Его жена, брезгуя коснуться члена своего мужа, даже ради спасения его жизни, наблюдала его предсмертные конвульсии.
Черный вышел на улицу и застал пару человек спешащих к дому с траурными венками.
— Председатели домового комитета на месте?
— Они заняты. У них забот, полон рот… А веночки ваши, пригодятся…
***
Глава 9. Готовность
Бюсты ученых мужей и пламя страсти. Вера возвращается, но уходит. Ожидание Темных. Явление Хэлло Китти. "Суд-234" и решение Алексеева
Мы с Верой, прямо сейчас, заняты самым интересным. Разнообразили наш утренний секс, сменив локацию. Бегаем обнаженные в пустом здании, ласкаясь и дурачась. Нарушая девственную тишину бывшего храма науки, нашим возбужденным, прерывистым дыханием.
На этот раз, нас с ней занесло в ту самую аудиторию, в которой я прятался в первый день. Как только Вера увидела это хранилище таблиц, учебных пособий, памятных знаков вперемешку с агитационными плакатами, одежда слетела с нее за доли секунды. Эхо пустых аудиторий, разносит вместе с первыми лучами утреннего солнца, звонкий, щекочущий душу, смех моей женщины.
Вот и сейчас, облокотившись голой спиной на бюсты благородных ученых мужей, Вера смотрит на меня, покачивая своей влажной грудью в такт толчкам моих бедер и моего члена. Обхватив меня ногой, она прижимается ближе, ритмично похлопывая пяткой по моему голому заду. Вторая ее ножка на моем плече. Я крепко удерживаю ее своими пальцами за щиколотку, ощущая себя музыкантом. Ритмично извлекаю сладостные всхлипы и стоны, играя на теле моей женщины.
Пестрая таблица Менделеева на стене, отвлекает меня. Опускаю взгляд вниз, переключаясь с двух бюстов ученых, на реальный бюст моей Веры. Тот самый бюст, который моя рука, так привычно и щедро сжимает сейчас, поглаживая большим пальцем ее торчащие соски. Восхищенно хмыкаю и ускоряясь, произношу с придыханием:
— Обожаю твои сиськи. Век бы не выпускал их из рук.
Вера посмеивается, но я вижу по ее румяным щекам и приоткрытому рту, что она уже близка. Так и есть, зажмуривает глаза и выгибая спину, стонет. Прижимается бедрами ко мне, впиваясь пальцами мне в руку. Громко охнув, она кончает, откинув голову назад. При этом, успев откровенно и искренне улыбнуться. Приподнимаю ее задницу ускоряясь. Догоняю ее, все крепче прижимаясь бедрами к ее мокрому телу.
В моих глазах, яркий фейерверк оргазма. В сознании проносятся флешбеки. В них все. От химических элементов до откровенной улыбки моей женщины. Этот секс был по настоящему изматывающим и крутым. Едва держусь на ногах с трудом находя силы для нового вдоха.
Вера, обнаженная и расслабленная, лежит подо мной на красном, бархатном стяге, посвященном 70 летию ВЛКСМ. Ее грудь как и вся она по прежнему в моих руках. Мы с ней, не нарушаем гармонию момента. Улыбаясь друг другу, тяжело и громко дышим, после нашей, по-комсомольски задорной ебли…