— А может, как раньше, скину на карту и все?
— Если мой Валик увидит на карте лишнее бабло от чужого мужика, то сам скинет тебя… из окна. Хочешь?
— Нет. Из окна, не хочу…
“Тем более, погибать от рук такого имбицила, как Валик...”
Его мысли прервал ее крик.
— Прикладывай! Не тормози!
Алексеев очень старался не раздражаться. Выдохнул, поправил волосы и размял пальцы до хруста. Затем, секунду пошарив рукой под тахтой, вынул свой телефон из кармана брюк и кинул ей на грудь. Ответил с вызовом:
— На, прикладывай! Сможешь?!
Ангелина-Светка, ни секунды не медля, отбросила телефон обратно. Ловко так, прямо ему в физиономию. Точно в лоб попала.
Он был уже достаточно зол и раздражен происходящим, но все же, едва не рассмеялся. Нелепая, дурацкая ситуация, но забавно вышло. Однако свой смех Никита сдержал.
“Не поймет..."
— Алё-о, Алексеев?! Ты раздуплишься сегодня или нет?!
После этого истеричного вопля он окончательно утратил остатки романтического настроя. Усмехнулся про себя, но уже скорее устало и зло, чем иронично. Встал с кровати и неторопливо прошел к своей рубахе, что висела на стуле. Не страдая стеснением и не прикрывая ни голый зад, ни свой писюн, гордо пошел, такой какой был. Достал из кармана новенькую купюру и вернувшись, протянул ей. Но она лишь отмахнулась.
— Что ты мне мелочь свою вонючую суешь? Я шлю-ю-юха что ли по-твоему?!
— Всегда ж было столько, Светка?! Или… как там тебя, по-новому? Забыл…
— Сто лет назад, блин… Из какой пещеры ты вылез, Алексеев? Прикладывай! Кюар-код сканируй, давай!
— Не ори! Нечем мне! Нет у меня этой штуки!
Она услышала его слова и давай ржать.
— Да, я так и поняла… У такого неудачника как ты, “штука” не появится, ни в штанах, ни в жизни…
Алексеев смотрит на нее и молчит.
Побледнел. Чертыхнулся про себя. Задели его, даже не сами слова ее, а равнодушный тон и неуместная насмешка.
Смотрит в ее наглое лицо, раскрасневшееся от смеха. Словно обновляет в памяти образ.
Глаза скользят по оголенному телу Светки, что уже вполне привычно, раскрепощенно и без малейшего стеснения распласталось на помятых простынях… И…
Сам не понял как это произошло. Мгновенно отреагировал. Рука дернулась, словно сама махнула. Мягенько так, но хлестко залепил ей по ее большой, розово-белой щеке. С лету. Сперва по одной и следом, по другой. В одну ходку.
Руку опустил, смотрит на нее и тяжело дыша говорит:
— Я к тебе за любовью приходил, дура! А ты и вправду, шлюхой стала. Не приду больше... На, подавись!
Кинул ей на постель несколько купюр и демонстративно вытер руку о покрывало.
Воспользовавшись секундным голосовым параличом растерянной Светки, он спешно натянул брюки, захватил со стула свою рубаху и вышел.
Уже в коридоре, одеваясь на ходу, Алексеев усмехнулся, удивленно глядя на свою руку. Ладонь пекла, словно после ожога, но на душе был мир и покой.
“Секс, все же, засчитан. А с поцелуем не свезло…”
Алексееву было семнадцать, когда случился его первый секс. А вот поцелуя в его жизни не случилось ни разу.
Его первой женщиной стала одна из подруг матери, имя которой он так и не успел узнать. Однажды, когда матери не было дома, подруга эта, зашла одолжить консервный нож. Но задержалась настолько, сколько нужно, чтобы успеть снять с него брюки и отсосать ему прямо у них на кухне. С того дня она заходила к нему “в гости” почти каждый день, лично демонстрируя на какие еще чудеса способен его собственный член.
Вдохновленный познанием новых ощущений, пытливый юноша не был против ее визитов. Но опыт этот оказался столь же ярким, сколь и недолгим. Все закончилось внезапно и ожидаемо.
В тот самый момент, когда увлеченный процессом Алексеев осваивал позу “доги стайл”, их застукала его мать.
Неизвестно, что расстроило его мать больше — выбор партнерши или тот факт, что ее обожаемый пес был невольным свидетелем запретной страсти.
Разумеется, подруга эта, больше не приходила.
Грустил Алексеев, недолго. На очередной свадьбе знакомых, напившись в зюзю он оказался в одной постели с подружкой невесты. Той самой “Светкой-всем-поровну”. Жила девчуля рядом и брала недорого.
Но, теперь, все в прошлом. Ангелина-Светка, пощечины ему не простит.
Молодой ученый очень своевременно вспомнил о своем призвании. Решив на время завязать с сексом и сконцентрироваться исключительно на работе в родном НИИ. Науке предстояло исцелить его душевные и телесные порывы. Тем более, повод был стоящий.
Прототип изобретения над которым они с Петровичем в тайне от всех, бились последние три года — заработал, что удивило их обоих.