Серафина замерла, подняв указательный палец вверх. Варахиил понимающе закивал головой, с улыбкой прислушиваясь к глухим и зычным ритмам нарастающего бита, что доносился из глубины здания.
Его напарница отошла к ближайшей машине и присела на капот. И совсем уж по-человечески, задумчиво почесывала бритую голову.
— Парни разогреваются. Вечером, будет громко. Посидим подождем. Когда выбор будет сделан, узнаем первыми.
***
Глава 10. День последний - день первый
Нам ли не знать, чем кончается лай, гончих псов степной охоты?***
— Что есть счастье и несчастье маленького человека, Петруша? Незаметное явление, протекающее в его суетной, крошечной, почти микробной жизни… Каким образом счастье какой-то убогой твари размером с ничто, может так сильно влиять на судьбу этого самого мира?
Петруша осторожно оглянулся назад на Хозяина. Тот сидел погрузившись в мрак салона и поглядывал на свои бледные пальцы, что за последние дни потемнели, до мертвецкой черноты, постепенно теряя сияющий лоск и холеную бархатистость первого дня прибытия.
Слуга закивал головой с частотой игрушечного болванчика.
— У меня, все под контролем… Несколько десятков адских псов рвут цепи в помощь к тем, что уже на месте…. Хотя, на мой взгляд и тех что есть, хватит. Сейчас я позвоню одной хвостатой прокурорше. Моя свежая личинка. Придержала этим утром ручных хищников, в замшелом полицейском участке… В двух минутах отсюда…
Петруша делает звонок и преисполненный самодовольным злорадством ощущает вкус крови на своих чуть заостренных клыках. От предвкушения скорой победы, на радостях покусывая собственный раздвоенный язык…
Набрав искомый номер слуга произнес холодно:
— Это я. Исполняй. Самое время разбавить смрад чистоты, запахом серы. Яви своих человеческих псов…
Он услышал на том конце испуганное и покорное “будет исполнено” и весьма довольный собой, сбросил вызов.
Однако, его уверенность немного поколебалась после тишины, что возникла. Это был тот самый тип тишины, которая знакома неосторожному кролику, что оглядываясь по сторонам не замечает огромной тени кобры, нависающей над ним. Чуйка не подвела опытного слугу.
Усталый голос хозяина, что казалось старел с каждой секундой на тысячу лет, не заставил себя ждать.
— Под контролем?! Кх… В каком из борделей Гоморры ты подхватил чувство юмора? Ну чтож, посмотрим кто окажется быстрее, ее адские псы или первенец…
— Первенец?
— Да, первенец капитана Морозова.
Петруша был испуган и заинтригован. Оттого на секунду потерял контроль над собой и сглупил, поддавшись человеческой привычке размышлять в уме.
“Морозов… Какой к лешему, Морозов?”
Эта его мысль словно вонь от неожиданно выпущенных газов мгновенно достигла чувствительного сознания его Хозяина…
Черный издал медленный, саркастичный выдох, усмехнувшись. И смех этот, напомнил Петруше, предсмертный скрип его собственных челюстей. Он все еще помнил этот звук, хотя кончина его первого человеческого костюма, случилась в далеком 1743… Хозяин не переставал посмеиваться, делая это угрожающе долго, отчего Петруша застыл на месте, не решаясь даже думать…
...
Капитан Морозов не знал что его имя на слуху. Даже если бы и знал, то сейчас, ему было не до этого. Он проводил дознание, выбегая покурить каждые пять минут, пялясь в экран молчащего телефона. Четыре часа назад он лично отвез жену в роддом и до сих пор от нее нет ни звонка, ни сообщения. Ничего.
Коллеги добивают его и без того надорванную бессонницей последних дней нервную систему, выпытывая каждые десять минут: “Ну, что?”
Но больше всего его злила несправедливость. Он не должен был работать сегодня. Но утром его срочно вызвали для облавы на притон “солевых”. Чуть меньше полусотни которых, томятся в “обезьяннике”.
Открылась дверь и сначала появилось улыбчивое лицо его коллеги Зои, обычно, серьезной и сдержанной. Она сияла от радости, но он не понял по какому поводу. Следом, появилась физиономия его друга. Капитан Рябоконь с трудом сдерживая смех, кинул в него пустым картонным скоросшивателем.
— Капитан Морозов, отставить работу, смииирна! Тебе дозвонится, не могут, балда. По внутренней связи, с поста передают — сын у тебя родился! Выдыхай, папаша! Пятьдесят два сантиметра, включая все что нужно и важно. Вес — четыре кило, сто! Богатырь! И мать и дите в полном порядке!
Морозов выматерился, пытаясь реанимировать зависший телефон. Но бросил это дело, откинул его в сторону и неадекватно улыбаясь, рухнул обратно в кресло.
Двое запоздалых посетителей были отправлены в коридор. Мгновенно, в тесном, обшитом дешевым пластиком кабинете, стало не пробиться от коллег что ввалились толпой поздравить его. Рябоконь принял на себя роль тамады.