Рабочее название экспериментального экземпляра — “СУД 234” или Стимулятор Умственной Деятельности, модель 234. Осталось решить, когда и на ком они проверят действие своего "умного" аппарата.
Рано утром следующего дня Алексеев получил от Петровича краткое сообщение:
“Испытываем "СУД" — сегодня. Быть в 16.30 на остановке. Захвати 500 рублей.”
Глава 2. Хэлло Китти и Ангелы
Серафина и Варахиил. Петрович поет. Ираида в гневе. Алексеев уединяется ради науки
Цветущие кусты черемухи и можжевельника раскинулись густым белым цветом, увлекая ароматом вглубь парка. Извилистые тропинки мощеные плиткой и размеченные велодорожки призывали к активному отдыху. Так и должен выглядеть городской парк в центре мегаполиса. Утопающий в цветах рай, благоухающий оазис в центре бизнес-империй.
Две пары грязных ног с черными пятками, торчащие из-за кустов, нарушали эту идиллию.
Согретая жарким полуденным солнцем и порцией “боярышника”, под колючим ракитником крепко спала парочка маргиналов, похрапывая во сне.
Коротко остриженные волосы и красные, опухшие лица не делали тайны из их образа жизни.
Выцветшая майка “хелло китти” на впалой груди и леопардовые леггинсы — вероятно, это дама. Сей вывод сделан исключительно по яркой зеленой сумке, торчавшей помимо прочих баулов из под нее. Громкий храп ее ядрено пахучего спутника, не нарушал ее сна. Утомленные ночным путешествием по мусорным контейнерам города, они оба крепко спали.
Лицо мужчины было предусмотрительно скрыто от солнца зимней шапкой со сломанным козырьком. Он был обнажен до пояса и вся его одежда состояла из брюк со штрипками, подпоясанных полиэтиленовым пакетом.
Неподалеку, на велосипедной дорожке за бордюром, лежали две пары продавленных ботинок с разъехавшийся молнией, предусмотрительно оставленных проветриться.
Прогромыхавший мимо мусоровоз не спугнул сон этих двоих, треск электрической косы, не нарушил их крепкой неги. По отвисшему подбородку дамы было видно, что вряд ли даже пушка разбудит ее раньше следующего четверга.
Однако, через секунду ее светлые, словно выцветшие на солнце ресницы затрепетали. Глаза открылись и взгляд устремился в небо. И во взгляде этом, появилась если не осознанность, то точно какая-то мысль. Слова, что произнесли ее губы, были довольно странными:
— Варахиил! Благословение небесам, я что-то чувствую. Неужели у нас получилось?!
В ответ на это восклицание, пригвожденное мертвецким сном и похмельем мужское тело зашевелилось и перекатываясь со спины, медленно поворачивалось к собеседнице.
Через минуту, раздался глухой мужской голос, сорванный многолетним распитием горячительных напитков. Но произнес он свои слова интеллигентным тоном профессора лингвистики.
— Серафина, я не берусь утверждать преждевременно, но вероятность, что это так, велика…
— Секунду, мой верный Варахиил. Отчего-то мне сложно держать глаза открытыми. Из-за необычного аромата у меня слезятся глаза. Какой хм... хм… сильный аромат. Что это? Что это так... пахнет, друг мой?
— Полагаю, Ваша светлость, так пахнет сама жизнь. Как я вам и рассказывал. До чего же чудесно снова оказаться здесь! Словно и не было этой сотни лет!
— Нет, Варахиил, это совсем не чудесный аромат. Это что-то другое... Я многое слышала о смертных. Мне рассказывали разное. Но здесь, пахнет как... в преисподней.
— Да, немного отдышавшись, я понял о чем вы, Серафина. Боюсь, догадка моя будет верна. Это пахнем мы.
— Мы?
— Хм… Ну не мы, конечно. А два этих милых тела, которые мы хм… "одолжили" ненадолго.
— Ох… И это разрешено? Иметь такой... хм… аромат? Мы не привлечем этим смрадом, ненужного внимания к себе?
— Нет-нет. Аромат этот, самый для нашей миссии подходящий! Заверяю, мы в безопасности в этих телах. Что бы мы не делали, это не будет замечено обществом. У смертных принято игнорировать подобных существ.
— Это прискорбно. Ну чтож, веди меня, Варахиил. Нам предстоит большая работа. Наши крылатые братья уже здесь.
Бритоголовая дама с опухшим, но одухотворенным лицом встала посреди лужайки. Элегантным жестом поправив топик и решительно подтянув вверх сползающие велюровые штаны, она сложила руки крест на крест на груди, словно маленькие крылья. Преисполненная осознанием важности их миссии, она с детским любопытством озиралась по сторонам.
Через пару секунд к ней присоединился ее не менее восторженный и осененный светлой идеей партнер. Его отекшее лицо преисполнилось вселенского умиротворения. Нечесаная голова с нахлобученной на затылок зимней шапкой, держалась прямо.