Никто из присутствующих не знал, что делать. Поэтому, они просто молчали.
Вдруг, в тишине они услышали ее тихое: “Ой…” Затем, громче и протяжнее: “ О-ооой…”
И внезапно, Динара запела:
— О-ой…. то не вечер, то не ве-еече-еер... мне малым мало спало-ооось, ой мне малым мало спасло-ооось, ой, да во сне привидело-ооось…
Начало песни было исполнено Диной совершенно бесподобно. Звонко, чисто, мелодично, как говорится "с душой".
Что интересно, до этой минуты ни Костя, ее муж, ни ее друзья не подозревали, что чистокровная казашка Динара так хорошо знает русские народные песни. Да и вообще, что петь умеет.
Звонкий голос Динары разносился по всему двору со звонким эхом. Теплый весенний ветер, теребя ее волосы, уносил обрывки ее слов далеко, вглубь темных дворов…
Но вдруг, песня прервалась. Растерянная, она обернулась назад на мужа и с видом ребенка потерявшего ценную игрушку, произнесла:
— Костенька, милый, я забыла как там дальше… Напомни мне…
Гера спешно подбежал к жене.
— Я здесь, Динуся. Не переживай, я мигом! Так... “мне во сне привиделось”... Это было… Все, вспомнил! Конь, там был! И... приснился, ко-оонь, чего-то там, вороной…
— Точно! — радостно повторила за ним Динара, очень счастливая.
Снова расправив в исполнительском порыве руки, все там же на подоконнике шестого этажа она продолжила петь.
Герасимов громко повторял слова песни за женой, крепко обхватив ее ноги своими сильными, жилистыми руками. К его радости, Динара увлеклась пением и позволила ему это.
Он оглянулся назад и успокаивающе подмигнул своим испуганным друзьям, показывая что “все под контролем...”.
Так он и стоял, любовно, с заботой прижавшись к заднице жены щекой, пока улицу оглашал ее мелодичный и звонкий голос:
— Будто конь мой вороно-ой, разыгрался, распляса-ааался, ой, да разрезвился подо мно-оой!
Гера, не отставал и вторил жене, подпевая с удовольствием и раскачиваясь в такт казацкой песни. Но пел в этой комнате не только он.
На нервной почве, Петрович не смог долго стоять и присел на пол. Не один. Вместе с женой. И они оба старательно тянули мотив повторяя слова за Герой и Диной:
— На-алетели ветры злы-ыые, да ой, с восточной стороны-ыы и сорвали черну ша-апку-ууу... с ма-а-аей буйной головы-ы-ы…
Ираида положив голову на плечо мужу и подпевала со всей силой своих легких. С большим певческим талантом, которого до этого момента не ощущала.
Изредка со стороны улицы доносились громкие возгласы. Кто-то возмущенно кричал:
— Прекратите дурдом!
Кто-то напротив, одобрительно подбадривал:
— Громче мать, прямо по-сердцу, ох, хорошо то как!
Кто-то с недоумением посмеивался:
— Эй на шестом, сдурели вы там, что ли?!
Многие подпевали. Особенно громко в тех местах, где помнили слова.
Последние строки песни зашли “на ура”. Дважды повторив их коллективно, вместе со всем домом, Динара, наконец замолчала.
Она опустила руки и посмотрела затуманенным взглядом через плечо, словно еще не до конца очнувшись. Опустила глаза вниз и с нескрываемой нежностью взглянула на Костяна, что крепко прижавшись к ней, намертво вцепился в ее ноги.
Наклонившись к нему она трогательно поцеловала мужа и произнесла:
— Просто… душа хотела петь, понимаешь, любимый?
Гера ничего не ответил, но осторожно потянув ее к себе, подхватил на руки и так же бережно обняв за талию, поставил на пол. Надел ей на ноги туфли и прижав к себе, повел к выходу.
Петрович догнал их у двери и накинул ему на плечо ее сумку. Костян схватил ее рукой не глядя и скрылся за дверью вместе с женой.
Ираида задумчиво стояла у окна. Улыбнулась своим мыслям, вздохнула и неторопливо пошла на кухню.
Вернувшись в ту самую комнату и закрыв окно, Петрович покачал головой.
— Вот это шок, твою мать… Думал у меня инфаркт случится когда увидел ее у окна. Не знал, что именно я скажу это, но Алексеева, блин, нельзя никому показывать. Он опасен для окружающих.
Ираида спокойно пожала плечами и ответила мужу:
— Оставь Никиту в покое. Лучше иди, почисти мне рыбу, пока я уху готовлю.
Сказано это было так просто, словно ничего такого, о чем стоит говорить, не случилось. Так, суета сует.
Петрович удивился спокойной реакции жены, но спорить с ней не стал.
— Рыбу? Конечно, Ируся, сейчас сделаю…
Он перепроверил окно, поплотнее запер задвижки и поправив на заднице спустившиеся штаны, побрел на кухню, тихо напевая на ходу "Мне малым-мало спало-о-ось".
— Ну вот, прицепилось!
Спустя час, когда супруги Бывшие обсуждали за ужином, состоящем из горячей, наваристой ухи, все произошедшее, раздался мелодичный звонок домофона.