Он отряхнул и поправил аккуратным жестом свои брюки. Узел с петлей на поясе не вызвал нареканий и держал надежно. Варахиил заметил валявшиеся неподалеку ботинки. Но прежде чем сделать следующий шаг, он поднял руки над головой и протянул их навстречу небу.
От этого жеста, из под козырька шапки, вниз посыпалась дюжина припрятанных окурков, которые тотчас были собраны и возвращены им на место.
Его подруга занималась тем же, собирая пахучие пожитки своей подопечной.
— Дело сложное, Варахиил. Но я, впервые, чувствую себя на своем месте. Верю, мы справимся! — сказала Серафина.
— Безусловн... — попытался было ответить ангел, но его прервали.
Сотни мощных струй ледяной воды ударивших из всех распылителей для полива газона, окатили их с головой.
Прекратив созерцательные разговоры, эти двое поспешили покинуть зону полива. Не забыв при этом, захватить все вещи оставленные их подопечными.
...
А через дорогу, сразу за старым парком в пятом отделении полиции, капитан Рябоконь вел допрос задержанных. Офицер, при этом, нервно ерзал на стуле. Дело в том, что его мочевой пузырь давно требовал сходить по малой нужде. Но он терпел, пытаясь завершить это бесперспективное дело поскорее.
— Фамилия, имя, отчество?!
— Петрович. Хм… Бывший Арсений Петрович.
— Дата рождения, род занятий?
— Июль, тринадцатое, 79 года. Доктор наук, заведующий физико-математической лабораторией в том самом НИИ, где собственно и...
— А сообщник ваш, чего молчит?
— Почему, сообщник? Это мой аспирант! Алексеев, яви свою личность товарищу капитану.
Петрович толкнул локтем сидящего рядом с ним здоровенного парня, что едва помещался на хлипком, шатающемся стуле.
Словно очнувшись ото сна он пробубнил, взирая из под насупленных бровей.
— Алексеев Никита Александрович. 33 года, беспартийный, несудимый… А что собственно происходит? Мы ничего не нарушили. По какому праву, собственно?
— А ты, я смотрю, бОрзый сильно? Что делали, спрашиваю, на территории частного, охраняемого объекта?
— Частного… чего? Когда это?
Капитан закатил глаза к потолку и перевел взгляд на того, в ком было больше адекватности, на его взгляд.
— Что вы оба делали на частной территории, в здании принадлежащему ООО Арамян?
— Ара... что? Что это еще за хрен с горы? Это здание нашего НИИ. Мы там работаем... хм... работали, товарищ из полиции. Имеем право…
— Нет больше вашего НИИ. Уже месяц как сократили всех. Директор ваш, заверил, что все работники института были извещены об этом письменно.
— Врет он все, этот крыс…иный король! Ну и ну! Продал значит. И институт наш и нас вместе с ним, втихаря... Заявляю, официально. Ни я, ни аспирант мой, не были извещены, что нас под зад коленом, выперли. Тьфу! Променяли науку на бордель…
— Не бордель... Хм… хм, а дом культуры.
— Ой, не смешите! Откуда культуре взяться в этом городе? Слышал, Алексеев? Сократили нас… до нуля.
Капитан полиции ощутил резкое давление в уретре. Стоило ускориться. Мочевой пузырь находится на пределе терпения.
Он прервал речь физика и спешно проставив печати в пропусках, сказал:
— С вами, все ясно... Так, пишите: “Я, такой-то, проинформирован о запрете появляться на территории ООО Арамян. С последствиями нарушения постановления ознакомлен”. Все. Теперь, исчезните с моих глаз, оба!
Незадачливые ученые были удивлены подобной скоростью решения их дела. Но спорить, разумеется, не стали, поспешив к выходу.
Когда они отошли от полицейского участка на приличное расстояние, Петрович произнес:
— Благословляю я свободу и голубые небеса! Чуть не попались… Повезло!
— Ага, повезло…. Четыре часа в полиции проторчали. Чудо, что нас не арестовали. Я больше не пойду никуда с вами!
— Цыц, отставить панику, Никитос! Ты эти упаднические мысли бросай, мне. Чуйка моя сработала или нет? Сработала. Хорошо, что мы наш агрегат еще вчера вынесли.
— Мы?! Я что-то не припомню чтобы вы помогали мне его переть через весь район той ночью.
— Это мелочи, Алексеев, которые на суть дела не влияют. Я — лидер и идейный вдохновитель нашего проекта! А лидер, он должен вести, а не нести. Сечешь?
Никита угрюмо хмыкнул, но спорить не стал, молча следуя за Петровичем.
Взволнованные внезапным освобождением, ученые шли какое-то время бесцельно, пока дорога не привела их к супермаркету. Именно в эту минуту, вдалеке появилась легко узнаваемая бронебойная фигура дамы сердца Арсения Петровича.
Ираида.
Алексеев заметил ее первым. Он замедлил свой шаг и раздраженно сплюнул в сторону. Настроение его и без того мрачное, ухудшилось.
“Явилась…”