— Нормальная мясорубка… Там баланс нужно соблюдать, не перегружать. Вот, смотри! Видишь, все работает…
В ответ Ираида вручила ему большую миску полную лука и кусков свинины.
— Во-во, продолжай! У тебя отлично выходит… А я пока чай допью, остыл почти…
Петрович хотел возразить, но осекся, прислушиваясь к непонятному шуму в коридоре. Выглянул, смотрит удивленно.
Алексеев в теплой куртке и с зимними сапогами под мышкой стоит у выхода. А на улице август.
Вера стоит рядом с мужем, в руках пакет с его пшеницей. Едва слышно отвечает ему, хотя Никита ничего не говорит.
Петрович дернулся с места и тотчас выругался, зацепившись длинным фартуком за угол стола.
Высвобождаясь из его плена он спешно вылетел в коридор.
— Никитос!
Вера обернулась, предупредительно тронув Никиту за плечо.
Тот остановился и смотрит на друга. Петрович близко не стал подходить. Опустил глаза, блуждая взглядом по полу, не в силах выдерживать тяжелый взгляд Алексеева.
— Ты надолго? Или… как получится? А куртка зачем? Тридцать градусов, запаришься…
— В Кандалакше, завтра ночью будет холодно.
— Кандалакша? Постой... Ты что, в Мурманск собрался? Тьфу! Да не смотри, ты! И на кой ляд тебе туда понадобилось?
— Пора Ивана возвращать…
— Какого, к черту, Ивана?
— Ивановича…
Петрович плюнул раздраженно в сторону и схватив миску с луком вернулся на кухню. Сел за стол и продолжая ругаться, включил мясорубку, которая тотчас заела.
Ираида покачала головой, неторопливо попивая чай.
— Во-во... Гармонии в тебе не хватает, Арсений, баланс нарушен…
Петрович снова начал было раздражаться только перед его взором замаячил натуральный антистресс. Полные сиськи Ираиды переманили его взгляд, уводя мысли в мирное русло. Скинув фартук на табурет, он подошел к супруге и тянет ее под локоть к себе.
Ираида не пошевелилась.
— Чего задумал? Мясо обветрится.
— Я прикрыл. Пошли, аппетит нагуляем… Как ты там говорила? Секс-марафон? Мне бы тоже напряжение снять…
— Марафонщик… А я думала, ты больше по быстрым стартам… Ну, хорошо, пошли. Проверим твою спортивную форму.
Игриво виляя бедрами Ираида побежала в спальню. Скинув пестрый халатик, она бодро прыгнула на их семейное ложе, отчего у соседей снизу закачалась люстра.
…
Ранним утром из автобуса сообщением Уткино-Кандалакша вышел высокий парень. Алексеев застегнул куртку и пошел вдоль освещенной дороги. Дубак. Из его рта валит пар, словно зимой, хотя на календаре последние дни лета.
Ни души. Лишь изредка проезжают рейсовые автобусы с рабочими завода.
Алексеев смотрит на крупное здание, что едва различимо в предрассветной тьме. Яркий циферблат часов над проходной, покрыт инеем. Время 5.14.
Алексеев неторопливо подошел к остановке, спокойно вглядываясь в лица работяг, что неторопливо покидали теплое нутро заводского автобуса.
Подождал когда автобус опустеет и вошел в почти пустой салон. Один рабочий задержался. У него разошлась молния на рюкзаке. Отчего все вещи высыпались на пол. Он ругается:
— Да, чтоб ее! Только новую поставил. Как разошлась, не понимаю?!
Алексеев неторопливо достал из кармана лист бумаги сложенный вчетверо и протягивает ему. Тот подозрительно смотрит на его руку, но берет. Развернул бумагу и лишь первые строки прочел, попятился назад. Нащупав сиденье сзади, не сел, а рухнул вниз.
Читает негромко вслух, взволнованно шевеля губами:
— Пропал… Иван Иванович Зубов… Среднего роста… глаза... Был одет… Звонить по номеру…
Он смотрит впереди себя невидящим взглядом и на его лице одна за другой словно вспышки озарения. Смотрит на фото, перечитывает снова и снова и так тяжело вздыхает, словно только сейчас дышать начал.
Водитель автобуса не понимая из-за чего задержка окликнул их, но не заметив никакой реакции подошел сам.
— А я думаю, кто это там возится… Миш, ты чего не идешь?
Он посмотрел на бумагу в его руках и его брови поползли вверх.
— А что это за объявление такое? Это ты, что-ли?! Похож...
Тот которого он “Мишей” назвал поднял голову и глазами красными от слез смотрит на него. Повторяет, едва шевеля губами:
— Столько лет жил как пес безродный… Искал… Не помня, ни кто я, ни откуда… А тут, раз и все вспомнил… Дом свой, жену любимую, Галочку…
— Так Иван Зубов, это ты? Ну, ничего себе! Ну что, с новым днем рождения тебя, Иван!
Рабочие вернувшиеся со смены, стали нетерпеливо колотить в запертую дверь автобуса.
— Заснул, что ли?! Открывай, давай! Околеть можно…
Водитель поспешил открыть дверь. Махнул на их претензии рукой, коротко шикнув всем “заткнуться”. Показывает на того самого “Михаила”.