Серафина молчала. Чувство голода, о котором она старалась не думать мучило ее с утра. Ни самовнушение, ни убеждения о высоком смысле ее миссии, увы не смогли заглушить голод. Она хотела есть и сейчас еще больше, оттого что была взволнована. Пора смириться. Это смертное тело нужно поддерживать едой…
Она закивала головой, уныло выдохнув. Черный развернул машину и направился в сторону набережной.
— Где-то здесь был неплохой ресторан с видом на реку. Знаю, вы крылатые таете от этих видов…
Серафина удивленно слушала речь этого существа. Недоумевая, зачем ему угождать ей. Но в одном он был прав. В глубине души, ей очень хотелось попробовать жить как обычные смертные. Пусть даже и таким хаотичным способом. Поэтому она не торопилась останавливать его.
Они несутся на огромной скорости вдоль набережной, ее черные волосы треплет осенний ветер и осеннее солнце что так ласково, совсем по летнему греет сегодня, дарит ей новые ощущения, неведомые раньше. Эйфорию от внезапной свободы и волнение от предвкушения их дальнейший приключений…
К их удаче, кафешка на набережной оказалась почти безлюдной. Сделав заказ они пошли к своему столику на террасе, у воды. Довольно скоро перед ними появились два огромных блюда, полные аппетитной еды.
Черный повязал салфетку и хватая закуски обеими руками спешно отправлял их себе в рот, с наслаждением причмокивая при этом. Серафина застыла наблюдая за тем, как он поглощает свою еду, со звериным аппетитом. Он заставил ее вспомнить почему прием пищи так отвращал ее все это время. Ее голова кружилась от приступа тошноты. Не прикоснувшись к своей тарелке, она предпочла смотреть на речные волны.
Голос Черного вывел ее из задумчивости.
— Ешь. Мы ненадолго здесь.
— Нет.
— Что не так?
— Я не могу. Оно… Мертвое.
— Мертвое? Не ешь спагетти, ешь салат.
— Не могу… Мертвое.
Темный закатил глаза. Спешно доедая оставшиеся креветки, он нехотя встал. Скинув в ног салфетку, схватил Серафину за руку и потащил за собой в сторону кафешки.
Несколько возмущенных возгласов работников кухни тотчас угасли, когда они увидели оружие в руке капитана полиции. Он был краток в своих требованиях.
— Всем заткнуться.
Затем, обратился к Серафине:
— Ну, смотри! Что тебе здесь кажется съедобным?
— Вот, то…
Она указала на подносы с проросшей зеленью.
Демон брезгливо скривился. Небрежно ткнув пистолетом в испуганного повара, переспросил:
— Эта зеленая штука, съедобная?
— Да! Это р-руккола…
— Давай ее всю, сюда!
Захватив весь поддон с зеленью они покинули кафе. Найдя место вдали от взглядов смертных, они сели на покрытый травой холм у самой воды.
Серафина неторопливо ела свою рукколу, глядя на уток, что скользили по водной глади. Утолив голод, теперь, она ощущала приятное тепло в теле и спокойствие. Все радовало ее взгляд. Яркие блики солнца на воде, запах свежей травы, пестрые, цветные пятна от проплывающих лодок и негромкий шорох волн у их ног.
Сложив руки на коленях она оглядывалась вокруг, удивляясь новым ощущениями что пробуждались в ней.
Темнейший с недоумением смотрел на ее открытую улыбку, подбирая фразы для насмешки. Но внезапно, голова Серафины оказалась на его плече. Он хотел отстраниться, но не двинулся с места. Лишь отвернулся в сторону, делая вид что ничего не заметил.
Серафина и не поняла, что этот ее случайный жест вызвал такую бурю эмоций в Темнейшем. Сощурившись она вглядывалась в бескрайнюю лазурь неба и касаясь его плеча, восторженно прошептала:
— Спасибо тебе за этот день! Согласись, здесь очень красиво…
— Пф…
— Что?
— Я сижу рядом с роскошной блудницей и мне скучно. Ты своим инфантильным занудством убила даже ее похотливые флюиды… Поехали отсюда! Уж лучше я буду писать тот чертов дневник…
Темнейший резко встал, бесцеремонно оттолкнув Серафину в сторону. Отряхнув брюки от травы, он пошел вперед, не оглядываясь на нее. Дождался когда она сядет в машину и не говоря ни слова завел служебный автомобиль. Несясь на полной скорости вперед Темнейший с безразличием взирал на плотный поток машин впереди них. Его лицо снова выглядело бесстрастным и невозмутимым.
Внезапный, резкий удар в боковую дверь заставил его прочувствовать все прелести человеческого костюма, включая сильнейшую боль. Провалившись в темноту на неопределенное время, он очнулся от женского голоса. Зажимая пальцы над его головой кто-то громко считал:
— Четыре, три, два, один Разряд! Есть! Очнулся! С возвращением, капитан...