Исполнительный слуга нервно затрясся, сжимая стальное, хромированное покрытие руля. Которое внезапно задымилось, раскалившись до красна под пальцами адского слуги.
А в это самое время, ровно в девять тридцать, две персоны самой сомнительной внешности, источая вокруг себя “аромат улицы” зашли в отдел садового инвентаря.
Внешний вид необычных покупателей не произвел впечатления на продавца с именем “Руслан” на бейдже. Он продолжил равнодушно маркировать товары со скидкой, словно находился здесь один.
Бритоголовая женщина в розовом выцветшем топике и в леопардовых лосинах сделала уверенный шаг вперед. Раскрыв молнию на своей зеленой сумке она высыпала перед продавцом, все ее содержимое. Гора из мятых банкнот самого минимального номинала, вперемешку с мелочью, заполнила всю поверхность стеклянной витрины.
— Добрый день, Руслан. Нам нужны батарейки. Абсолютно все, что есть. Но только те, что продаются по акционной цене.
Руслан, не отрывая взгляда от маркера и не торопясь, достал из под витрины шесть коробок и выставил перед ними. Спокойно отсчитав необходимую сумму в этой горе замусоленных банкнот, он некоторое время провозился с мелочью. Оставшиеся деньги он безэмоционально отодвинул обратно, в сторону необычных покупателей.
Мужчина с голым торсом и в зимней шапке, вышел вперед. Прежде всего он спешно спрятал в огромный бумажный пакет все коробки с батарейками. Затем, ловким жестом он вернул все мятые банкноты обратно в зеленую сумку. Тщательно застегнув молнию, он вручил ее своей спутнице. Та радостно кивнула и обернувшись перед уходом, произнесла:
— Благодарю вас, Руслан. Хорошего вам дня!
Руслан хмыкнул, уныло усмехнувшись и ответил, скорее себе чем ей.
— Угу. Как же, хорошего... Не сегодня и не у меня.
Бродяжка взглянула на него с искренним сочувствием на лице и закивала головой.
— Немного терпения, скоро... очень скоро.
Сказав эту загадочную фразу, она отвернулась к своему полуголому спутнику и они поспешили к выходу. Всю дорогу счастливая улыбка сияла на их немытых лицах.
...
Но вернемся ненадолго во двор с аркой. Туда, где на четвертом этаже с видом на складские крыши завода Стройдеталь, аспирант Никита Алексеев жил все эти годы со своей матерью и ее псом.
Однокомнатная квартира в которой он рос не располагала к уединению. Но, мать Алексеева, была настолько эмоционально холодным существом, что сын ее имел достаточно пространства для уединения, иногда, даже слишком.
С момента его рождения, здесь, мало что изменилось. Стертый линолеум между столом и кроватью отмерял неизменность его привычек. Вся его жизнь располагалась, здесь, в дальнем углу, недалеко от балконной двери, где над массивным столом возвышались полки заставленные бесценным для нашего аспиранта, хламом.
Сотни папок с чертежами занимали все место, отчего громоздкие, неподъемные коробки подписанные им как "жизненноважное" ему пришлось расположить на полу у стола.
Зона его матери находилась в противоположной части комнаты. В небольшой нише, за бархатной ширмой цвета "рижский янтарь". Двадцать лет назад, именно отец Алексеева прибил эту ширму к стене. Выйдя за хлебом на следующее утро, он так и не вернулся, навсегда покинув этот холодный, лишенный живых, человеческих эмоций, семейный очаг. Отвергнутая жена сменила замки и тщательно протерла все в квартире спиртом. И не перестала это делать по сей день.
Время шло, объектом обожания матери Алексеева, стал не её единственный сын, что в свои тридцать три имел неуместно низкую зарплату и еще более низкий уровень амбиций... Нет. Любимцем его матери, стал безродный пес.
Существо, похожее на пряжу растрепавшуюся на ветру. Пес этот, обладал всеми качествами своей хозяйки, включая неуживчивый нрав. С первого дня появления у них, он упорно не ел. В наблюдении за безуспешными попытками матери накормить своего любимца и прошла значительная часть отрочества Никиты. Сам же он, обладал отличным аппетитом, однако, этот факт совершенно не вызывал энтузиазма у его матери.
Очередное утро нашего героя началось с новых впечатлений. Алексеев, впервые ночевал не в своей кровати. Он провел эту ночь на небольшом кухонном диване. С его габаритами “двести на сто”, это было непросто. К тому же, он совершенно не соображал где теперь все его вещи, после “великого изгнания”.
Событие о котором идет речь — изгнание — началось вчера.
Его ночная вылазка в бывший НИИ затянулась до утра и закончилась в полицейском отделе. К счастью, для них с Петровичем, в этот раз, все завершилось благополучно.