Остальное Гера сказать не успел, потому как белоснежная рука Динары настойчиво увлекла его обратно в салон. Дверь захлопнулась и больше он не появлялся. Продолжение процесса супруги Бывшие наблюдать не пожелали. Подхватили свои вещи и направились обратно к рынку. Но ни Алексеева, ни “агронома” в рядах в пшеницей они не нашли.
Петрович оглядывался по сторонам, не зная где ему искать их “гения”. Решительный голос его супруги дал надежду.
— Слушай, а то не он стоит, разве? Там у дороги, рядом с ужасной колымагой?
Петрович оглянулся на слова жены и заметив вполне узнаваемую, мощную фигуру своего аспиранта, радостно выругался.
— Фу, чуть не поседел из-за него!
Алексеев не знал что его ищут. Он стоял у старенького “москвича” и склонившись над приоткрытой дверью, беседовал с женой. Вера расслабленно расположилась на переднем сиденье легонько касаясь пальчиками мужа.
Видавший многое старенький “москвич” тускло-оранжевого цвета в котором она сидела принадлежал крупному мужичку. Который, вместе с Виталиком утрамбовывал мешками с зерном, свой прицеп.
Петрович с женой раздумывали, подходить сейчас или подождать когда Алексеев с подругой останутся одни. Неизвестно как долго они бы топтались на одном месте, если бы их не окликнул сам “агроном”.
— Эй, ученый?! Тащи свою задницу сюда и супругу захвати. Дорогу показывать будете!
Ираида, быстро сообразила что даже эта колымага, лучше городского автобуса. Опередив мужа, она юрко вместила свою мощную фигуру на заднее сиденье, заставив “москвичонок” еще больше осесть.
Петрович сел рядом с женой, наблюдая за Никитой. Тот, усадив Веру себе на колени остался сидеть спереди.
Мужик затянул брезент на прицепе, затем, крепко пожал руку Виталику, настойчиво благодаря. Тот все еще был в “образе”.
— Все запомнил? Добавляй дробленую пшеницу в той пропорции как я сказал, иначе всю птицу загубишь. Главное, не бзди, справишься. Сделаешь и не перепел, а гусь пойдет. Ну, добро, поезжайте уже!
Мужик захлопнул дверь и убедившись что все на местах, завел двигатель. Через минуту старенький, перегруженный “москвичонок” покинул рынок, оставляя “агронома-рэкетира” Виталика, далеко позади.
Подъехав к их дому мужик выгрузил у подъезда четыре объемных мешка с их зерном и кратко попрощавшись со всеми, уехал. Кто он такой так и осталось для Петровича загадкой. Размяв спину, ученый неторопливо направился к своему подъезду, радуясь что сегодняшние приключения завершились благополучно. Но далеко он не ушел.
— Арсений, аля-улю! Мешки захватить не хочешь?
Петрович оглянулся на насмешливый призыв своей благоверной. Оглядывая гору мешков на тротуаре, он, с унылой обреченностью в голосе, произнес:
— Пу пу пу… А где этот… Гений, хренов? Пусть сам тащит свое добро!
— Где-где?! Пока ты витал в облаках, они с подругой на свою поляну ушли. Засели на том дурацком одеяле и снова сосутся как подростки…
Петрович выругался, осознав безвыходность ситуации. Беспокоить Малыша он не решится. Значит, придется в одиночку все это добро на шестой переть. Вернулся, обошел кучу пару раз по кругу. Мешки с зерном, огромные и наверняка, тяжеленные. С его академической физической комплекцией, поднять их быстро наверх — без шансов.
Для начала Петрович присмотрел себе один из мешков, тот что казался меньше остальных. Наклонился чтобы поднять его. Тужась всем лицом и проявляя сверхчеловеческие усилия он кряхтел, цепляясь пальцами за колючую дерюгу. Но сколько ни старался, не смог поднять. Лишь едва сдвинул тяжеленный мешок с места.
Внезапно за его спиной послышался громкий возглас:
— Оставьте! Что вы?! Мы здесь… Все, идите домой! Мы сами управимся!
Басистый голос принадлежал главе “слоновьего семейства” — банкиру Витьке.
Он выбежал на улицу в своем дорогом бордовом, велюровом халате. Следом, неслась его жена, в шелковой пижаме и махровом полотенцем на голове. Выглядели они немного придурковато из-за выражения блаженного счастья, что читалось на их лицах.
Замыкал шествие, чуть подотстав, их старший сынишка, студент юрфака. Судя по его мощному заду и раскрасневшейся, лощеной физиономии, с физической нагрузкой до сего момента он знаком не был. Тем не менее, тряся увесистым пузцом, охотно ринулся помогать.
Отодвинув Петровича в сторону, “слоновье” семейство засуетилось вокруг мешков. Мелькая розовощекими физиономиями, раз за разом они нетерпеливо и сосредоточенно нагружали свои спины тяжеленной пшеницей. Причем, делали они это, несмотря на их тучную комплекцию, довольно слаженно и ловко.