Радость Алексеева от вновь обретенной свободы была омрачена тем, что случилось позднее.
Покинув Петровича, Алексеев, застрял в супермаркете. Почти час он безуспешно бродил от отдела к отделу выискивая те самые батарейки по акционной цене. Но не находил их. Сбитый с толку этой неудачей, он недоумевал, как могли закончиться все батарейки. Еще вчера их были сотни.
Разочарованный событиями этого утра он побрел к остановке автобуса, не особо глядя по сторонам.
Резкий скрип тормозов за его спиной, привел его в чувство.
Обернувшись, он увидел в метре от себя очень дорогой автомобиль из которого доносился громкий, модный бит. Здоровенный детина, что вышел из авто со стороны водительского места был зол и решительно настроен на ссору. Подтверждая свое намерение отборным матом, он попер к Алексееву. Но сделав пару шагов ближе и сравнив их габариты, качок чуть замедлился. Даже при том, что водитель был рослым, рядом с Алексеевым он выглядел как подросток.
Воспользовавшись заминкой, Никита хотел уже было уйти, понимая что в этот раз, он сам виноват и обижаться не на кого. Но в это момент, дверь пассажирского места открылась и оттуда показались ноги.
Красивые женские ноги. Длинные и стройные. Затем, появилась их хозяйка, в ультракоротком платье с блестками. Ее каштановое каре, шло ей, аккуратно обрамляя лицо, но волосы были спутанными и в целом прическа имела растрепанный вид. На лице девицы был довольно яркий макияж, не в самом свежем виде. Помада была частично стерта, а тушь на одном глазе, потекла.
Девушка была пьяна и это было очевидно не только по ее сбивающейся речи, но и по ее походке. Едва ступая, на качающихся ногах она решительно подошла к Алексееву.
— Ого, какой ты огромный! Кайф! Ты большой! Девочки, смотрите какой он потрясающий!
Подруги в машине не разделяли ее очарования.
— Вер, не тупи! Вернись в машину, пока твой отец нас не засек! Ты хочешь чтобы завтра, фотки угашенной дочки мэра, были повсюду? Так и вижу заголовки: "Вера Русова напилась в хламину!"
Девчуля проигнорировала их замечания. Подошла к опешившему Никите и медленно с нескрываемым восторгом провела ладонями по его груди.
Алексеев смотрел сверху вниз на эту пьяную девицу и пытался понять почему он не уходит. Пьяные девушки, обычно, вызывали в нем отвращение. Но больше чем пьяных, он ненавидел таких вот девиц — избалованных, богатых тусовщиц. Однако, в этот момент, сам не понимая почему он не мог перестать смотреть в ее глаза. Темно-зеленые, в обрамлении густых, длинных ресниц, что с неадекватным очарованием внимательно рассматривали его.
Из машины вышла вторая дева, полноватая блондинка с пухлыми губами. Она оттащила пьяную дочь мэра от Алексеева и буквально заставила ее сесть обратно в машину.
Качок-водитель, наконец, обрел дар речи. Не вынимая жвачки изо рта и делая боксерские пасы руками он сказал, махнув в его сторону головой:
— Ты… это… ничего не видел, уяснил? Свалил с дороги, лосяра!
Алексеев молча сделал несколько шагов к тротуару и в ту же секунду крутой автомобиль просвистел мимо, унося длинноногую Веру с собой.
Никита смотрел им вслед, не замечая, что невольно касается того самого места на груди, где лежали ладони этой девушки.
Всю дорогу домой он вспоминал эту девушку. Веру. Не мог выбросить ее взгляд из своей головы. Пройдя через арку в свой двор, уставший от недосыпа он едва передвигал ноги, подходя к своему дому.
У входа в парадную, он внезапно остановился. Некоторые вещи, что стояли внизу, показались ему знакомыми, похожими на его.
“Так это и есть мои вещи!”
Он узнал свое кресло и пустую книжную полку. С ужасом и болью он представлял, куда подевались все бесценные инструменты и чертежи с этих полок. Обойдя вокруг дома, он нашел свой стол. Но самая главная находка ждала его дальше. Возле мусорных контейнеров, он заметил свои коробки с “жизненноважным”. Даже надпись не спасла их от инквизиции. Одной-единственной вещи, его старой, железной кровати, здесь не было. Это давало ему слабую надежду.
Лифт был занят. Алексеев угрюмо вздохнул и побрел к лестнице то и дело останавливаясь чтобы передохнуть, так как у него в руках были те самые коробки с "жизненноважным".
На втором этаже, он застал соседей с первого. Дружно обхватив руками за края, они тянули родную кровать Алексеева, вниз. Узкие пролеты не оставляли место для маневров и Никите пришлось вернуться вниз, уступив им дорогу.