Демоница попятилась назад и яростно зашипела, не в силах совладать с ненавистью к белокрылому существу, на которого не смели взглянуть ее мрачные глаза.
Темнейший раздраженно опустил крылья и глухо произнес:
— Да… В ненависти к шкуре, что я обречен носить, мы с тобой едины... Но впредь, избавь меня от своей слабости. Займись лучше дневником, а я ненадолго отлучусь. Не смей следовать за мной! Мне нужно подумать.
Демон взмахнул ладонью и мгновение спустя перенесся в оставленную, опустевшую обитель.
Он бродил по темной комнате наполненной воспоминаниями, цепляя потолок своими мощными крыльями. Та, о ком так громко напоминает эта тишина, здесь больше никогда не появится.
От осознания этого факта в нем возрождалась неудержимая злость. В своей пустой, как эта обитель, бездушной грудине, демон ощущал возвращение привычной, сокрушающей тьмы. Вероятно, так и было задумано. Но теперь, к своему досадному удивлению, он не был уверен, что рад этому возвращению…
Глава 19. Встреча
Петрович в бегах. Пятнистые буренки на свободе. Вера и Никита. Небесная инквизиция. Варахиил. Тьма Забвения. Песнь Серафины.
Не застав Алексеева и Веру на своем обычном месте, Арсений Петрович Бывших, запаниковал. Бесцельное кружение по району, в течение нескольких часов, натолкнуло ученого на страшную догадку. Возможно, его аспирант никуда и не пропадал… Люди в погонах “нашли” его и… прямо сейчас Алексеев находится в полиции и дает показания…
Как только эта мысль появилась в его голове, все другие здравые предположения мгновенно испарились, разогревая его панику до критической температуры. Мучимый воображаемым преследованием стражей закона, Петрович уехал за город, в спасительные объятия своей разгневанной валькирии.
…
А где-то неподалеку, тоже за городом, Федор Васюков, сельский сторож проснулся от того, что кто-то громко барабанил в окно его времянки. Соседские дети, орали на разный лад, простуженными голосами:
— Дядь Федь, там ваши коровы разбрелись по всему парку. Проехать никто не может!
Сторож выскочил на крыльцо, поправляя на ходу тулуп. Ледяной воздух обжигающе пахнул в лицо. Переминаясь с ноги на ногу, он смотрит в сторону пустого ангара. Деревянный засов сломан, открыв ворота хлева нараспашку.
— Ну, дела…Так, ребятня, дуйте к себе по дворам! Сейчас, будем разбираться…
Хлопая по пустым карманам тулупа в поисках сигарет, сторож поспешил к парку. Вышел за ворота и замер, ошалев от увиденного. Первым делом на ум ему пришли маты, а чуть позже, строки из святого писания про второе пришествие.
Пятнистые буренки, мирно паслись на лугу, занимая своими тучными телами все пространство. Разбрелись по территории парка, перекрыв проселочную дорогу. Но не вид пасущихся коров удивил сторожа.
Трава. Ярко-зеленая, густая, молодая трава сияла в не по зимнему, теплых лучах яркого солнца. Федор расстегнул верхние пуговицы тулупа и снял шапку, упарившись от аномальной жары. Природа сошла с ума, позабыв о сезоне, устроив летний оазис, посреди зимы.
Не доверяя собственным глазам сторож наклонился, коснувшись дрожащей рукой, высокой, зеленой поросли. Лично удостоверившись в реальности необычного природного явления, он удовлетворенно хмыкнул.
На долю секунды, в просвете между коровьих тел, он заметил движение в центре парка. Далеко. Не видать отсюда, кто там — люди или бесы? Последнее, пришло на ум религиозному пастуху, почти сразу. Поэтому, прежде чем звонить участковому, Федор Васюков поспешил к приходскому священнику.
Те, кого сторож принял за призраков, вовсе не скрывались от людей. Напротив. Сбросив со своих тел, громоздкую, зимнюю одежду, Алексеев и его благоверная, постигали радость плотской любви там, где она их настигла. В сельском парке.
Утомленный внезапной сексуальной разрядкой, Никита замер над вспотевшим телом своей женщины, пытаясь отдышаться. Перенес вес на руку и упал на спину в высокую, зеленую траву, остужая разгоряченную кожу. Прикрытый только телом своей возлюбленной, он улыбается, неторопливо поглаживая свою любимую вдоль спины, касаясь ладонью ее загорелых ягодиц.
Вера прижимается животом к своему мужчине и расслабленно целует его плечи, рисуя пальчиком на его волосатой груди забавные рисунки.
Алексеев приподнялся над разгоряченным, обнаженным телом Веры. Целует ее. Смотрит на ее заметно округлившийся живот и прижавшись к нему щекой, замирает на пару секунд, прикрыв глаза. Делает глубокий вдох и покачав головой, трет ладонями лицо, не желая впускать тягостные мысли в свое сознание. Вера молчит, играясь пальчиками в его волосах и прижимая его голову к обнаженной груди. Никита подхватил жену, прижав к себе. Обнял крепко, глядя на нее с нежностью и нетерпением, словно это его последний шанс побыть с любимой, так близко.