— Ты больше не пишешь дневник! Тьма не проявит свою суть в этой обители…
Демон не дослушал его речь. Крылатый так увлекся звуком собственного голоса, что не сразу заметил то, что Черный уже был рядом с Серафиной.
Второй "снеговик", порасторопнее оказался. Возник на его пути, внезапно, загородив Серафину своей мощной грудью и для надежности выставив впереди себя световой клинок.
— Знай свое место, демон. С этой девой я пишу дневник. Так что…
Темнейший опустил голову и усмехнувшись, внезапно выбил клинок из его руки. Протаранив своего соперника головой, он впечатал его в стену обители. От драки двух здоровяков стена обители пошла трещинами, обрушив на них двоих гору камней. Медленно переступая через валуны, Демон возвращается к Серафине, стирая с лица пыль и частицы мела, что стоят в воздухе. Обернувшись к остальным, он громко и решительно произнес:
— Серафина будет писать дневник только со мной! Все уяснили?!
Протянув к ней руку, он на секунду прикрыл глаза, ощущая тепло ее ладони в своей. Он перенес их в верхнюю обитель выискивая лазейку для побега. Серафина не пыталась препятствовать этому, послушно следуя за ним. Уводя черноволосую девчонку за собой, демон скрыл ее в тени своих крыльев от навязчивых собратьев.
Ангелы довольно скоро настигли и окружили их. Но не торопились действовать, перешептываясь между собой. Их взгляд на секунду завис на руках сцепленных вместе. Серафины и Темнейшего.
Они переглянулись с недоумением и взгляд их, был уже не такой уверенный как секунду назад. Главный страж обители вышел вперед.
— Наблюдатели не имеют права покидать зону обители! Нарушив правила, ты сам лишил себя защиты, которой наделены наблюдатели… Отпусти ее! Тебе нигде не скрыться, демон! Нет такого места…
— Есть.
Произнеся это, Темнейший взглянул на Серафину.
— Ты можешь остаться здесь или… уйти со мной. Решай...
В ее взгляде не было сомнения, но на лице читались беспокойство и тревога.
— Я знаю, что ты задумал. Но путь туда, сродни самоубийству для тебя…
— Хм… я рискну. Ты со мной?
Темнейший протянул ей руку и Серафина с готовностью обхватила его грубую ладонь, своими изящными пальцами.
В ту же секунду демон перенес их в странное место, что меньше всего напоминало нечто безопасное. Они оба очутились посреди огромного, черного озера. Темнейший удивленно смотрел на свои ноги, что стояли на воде, цвета смолы, как на тверди.
— Забвение… Много ночей растянутых в века, здесь пытали мою душу. Когда я был здесь последний раз, это место не выглядело таким…
— Красивым?
Голос Серафимы звучал словно звон колокольчика в разреженном воздухе.
Мрачный взгляд Темнейшего чуть дольше обычного задержался на лице ангельской девы, отчего его пустая грудина наполнилась теплом от осознания, что она рядом. Придя в себя, он задушил в себе ростки напрасной надежды и ответил ей намеренно резко:
— Не знаю… Не навязывай мне свою эмоциональную чушь, крылатая! Не знаю почему, но сейчас, оно выглядит… иначе.
Серафина покачала головой и взглянула на него с ироничной улыбкой.
— Хм... Мне не хватало твоих циничных ответов и хладнокровной прямоты... Никогда не думала, что буду за этим так скучать…
Демон замолчал и отвернулся, чтобы скрыть усмешку после ее слов. Он хотел ответить, но внезапная острая боль заставила его вздрогнуть. Словно яд, токсичный воздух Забвения проникал в его сознание, заполняя голову демона мучительными образами прошлого.
Серафина замедлила шаг и обернулась.
— Ты… помрачнел. Это место, оно уже влияет на тебя. Забвение никогда не отпускает тех, чьи воспоминания выманило. Если мы задержимся чуть дольше, ты обречен снова и снова испытывать ту же боль…
Мучительная пытка источала силы Темнейшего, вынуждая забыть о светских манерах. Он изо всех сил сдерживал ярость и злость чтобы из-за боли не сорваться и не испугать ее, явив ей свой истинный, уродливый лик. Он сделал глубокий вдох и прорычал гневно:
— Не смотри на меня! Хотя... Возможно, ты именно этого и ждешь? Боль, мучения... Что тебе до того, что очередного демона пытают? Это же, как раз то, к чему вы крылатые, так стремитесь. Воспевать исцеляющую силу боли... Мытарства смертных не заканчиваются никогда и это вас бесконечно умиляет. Пока я был смертным, хлебнул достаточно, но лучше это меня не сделало, как видишь...
Серафина покачала головой.
— Я… не хочу видеть твою боль. Не смогу.
Темнейший пытался идти дальше, но ноги больше не слушались его. Он сделал еще пару шагов пошатываясь, пока не рухнул вниз. Издал глухой рык и скрыл от нее свое лицо, искаженное гримасой внезапной боли.