Один из бесов воспарил в тьме ночи выше других. Адское пламя осветило гладь озера, явив черный клинок в его руке.
Демон заслонил собой Серафину, скрывая ее в тени своих крыльев.
— Забавно. Я видел тысячи тысяч смертей. Что нового ты покажешь мне?
Бес не ответил ему. Черным ястребом адский клинок мелькнул в воздухе, ударив Темнейшего огненной вспышкой в грудь. На секунду демон застыл и покачав головой, угрожающе усмехнулся, смахивая обожженные белые перья с груди.
— Твой ход сделан… Теперь, моя очередь.
Бес не ответил ему. Окруженный тьмой, он склонил свою голову перед ним. Духи что присутствовали при этом, стали полукругом и тоже поклонились Темнейшему.
— Примите наш дар, сир. Не каждый день, выпадает шанс принести господину крылатую нечисть в дохлом виде.
Внезапная догадка обожгла сознание Темнейшего. Он спешно обернулся и тотчас попятился назад. Тело Серафины, недвижимое и бледное лежало на зеркальной глади озера.
Он на секунду прикрыл глаза, не до конца осознавая неотвратимость произошедшего.
Белоснежное облачение крылатых, так ненавистное им, делало его неуязвимым перед демоническими стрелами, но Серафина, облаченная по его прихоти в шкуру демоницы, не была защищена…
Адский клинок целился не в него… Пройдя сквозь его шкуру, смертельный огонь ада, поразил свою цель.
Демон склонился над хрупким телом ангела. Смотрит в ее синие глаза, что словно река по капле уносит ее жизнь.
Тысячу раз он видел смерть. Он сам был ее орудием, нес гибель — смертным и бессмертным. Никогда его не волновала та затухающая искра жизни, что сейчас едва теплилась в ее взгляде. Но эту жизнь, едва различимую, он готов был удерживать всеми силами ада.
Серафина еще дышит. Делает прерывистый вдох, коснувшись его ладони, после чего ее рука слабеет, безжизненно упав ей на грудь.
Темнейший подхватил тело Серафины на руки и прокричал с такой силой, что гладь вечного озера Забвения пошла трещинами.
Свет, ослепляющий и негасимый засиял позади него. Демон обернулся, уже заранее зная кого встретит там.
Светлоликий ангел высокий и грустный парил в воздухе над ними.
Темнейший с вызовом смотрит на него, прикрывает глаза и сцепив зубы, произносит:
— Варахиил…. Я никогда никого не просил, но тебя готов умолять. Спаси ее! Заклинаю, что хочешь проси, только сделай это!
Варахиил не двинулся с места. Смотрит на демона безучастно и неумолимо.
— Я не спасать пришел. Я здесь, потому что хочу лично провести мою госпожу в последний путь.
Темнейший помрачнел и его взгляд стал гораздо опаснее и холоднее, решимости Ангела Света.
— Я не отдам ее тебе, Варахиил. Любого кто приблизится к ней, я уничтожу!
— У тебя нет выбора… Ты бессилен, если пришло ее время…
— Это будешь решать не ты!
Произнеся это, демон щелкнул пальцами, исчезая вместе с Серафиной в сумраке Забвения.
Секунду спустя во дворе дома номер девятнадцать по улице Садовой, появился белокрылый ангел с черными глазами. Его ноги уверенно ступали по темному снегу. В своих мощных руках он нес бездыханное тело черноволосого ангела, чьи темные крылья безвольно ниспадали вниз, волочась по земле как ветви почерневшей ивы.
Тот, чьей помощи он искал, уже ждал его.
Алексеев стоял под окнами своего дома и смотрел на демона.
...
Глава 20. Вторжение
Никита в ожидании Веры. Светлые, Темные и несколько смертных. Думы Петровича и камерунские страсти на старом диване.
— Спаси её.
Мысли нечитаемой вуалью пронеслись во взгляде этого смертного. Темнейший замер в недоумении. До этого дня, не существовало того, чьи мысли были бы скрыты от него.
Всего пару минут внимание Алексеева было приковано к чернокрылой Серафине. Она приоткрыла глаза, переводя удивленный взгляд с Темнейшего на Никиту. Ее лицо по прежнему было бледным, но взгляд был осознанным и ясным. Однако, рана от черного клинка на ее плече, продолжала кровоточить.
Демона злила нерасторопность этого смертного. Едва сдерживая гнев, он прохрипел:
— Почему ты медлишь?
— Жду.
Такое простое слово и его голос, что так неожиданно прозвучал в голове Темнейшего, был наполнен силой, которую даже он, тысячелетний демон, едва выдерживал.
Смысл этой короткой фразы, Черный понял по своему.
— Ждешь… Кого? Своих крылатых друзей? Думаешь, они помогут ей? Никто у меня ее не заберет. Скорее, я сам убью ее. Наказание, что ее ждет, хуже смерти.
Алексеев рассеянно пожал плечами и поглядывая на заснеженную дорогу, произнес: