Неискушенная земными радостями, душа Арсения Петровича, жаждала протеста. Поэтому он решился. План был прост— послать все к черту. Запереть дверь и отключить телефон. Но самое главное, перенаправить энергию и пыл его наполовину осапоженной супруги, в иное русло — горизонтальное.
С несвойственными ему смелостью и задором Петрович предпринял контр маневр, вся суть которого заключалась в факторе внезапности. “Или убьет или даст”.
Он крепко обхватил руками упругий зад супруги и не обращая внимания на протестующий визг, уволок ее обратно на диван. К его удивлению, сопротивление Ираиды было недолгим, маневр оказался удачным.
Спустя полчаса, на спешно разложенном диване после двух громких оргазмов, супруги Бывшие пришли удовлетворенному взаимопониманию. Согласие было недолгим. Ираида, “герасимовский” приезд отменять отказалась.
Глядя на обнаженную супругу, что так расслабленно лежит в его объятиях на старенькой софе, Петрович, впервые за все время дружбы с Алексеевым, пожалел, что они вообще знакомы. В глубине души желая, чтобы аспирант его, так и не нашелся. Мысль эта, его ненадолго утешила. Он пошел собираться, на ходу пересказывая жене суть камерунской партизанской борьбы. Ираида, привычно не вслушивалась в издаваемый его ртом текст, красила губы. Повязав ему на шею ненавистный им колючий мохеровый шарф — подарок тещи, настойчиво подталкивала мужа к выходу.
…
В это время, в одной обшарпанной однушке на девятом этаже шел необычный спор.
— Кто сожрал мой йогурт?
За спиной рокера послышался плохо сдерживаемый смех.
— На кой тебе йогурт? К двум бессмертным срокам готовишься?
Музыкант обернулся в сторону своих друзей. Раздраженный их насмешками он кинул в них полупустой бутылкой из под минералки.
— Лучше бы мусор за собой убирали… Можете жрать свой голимый фастфуд, знаю, дорвавшись до смертных тел только и ждете, чтобы набить животы… Да, мне не все равно, что попадает внутрь моего тела и ваше крысятничество, терпеть не буду.
В ту же секунду в него полетела та самая бутылка с йогуртом, что была у одного из друзей в руке.
— Держи, не хнычь. Разыграть тебя хотел, не знал что для тебя это вопрос выживания. Хотя, на кой выживание тому, кто уже пару тысячелетий как не жив?
Музыкант едва успел словить бутылку, осуждающе покачав головой.
Придирчиво осмотрев крышку и убедившись в ее целостности, он удовлетворенно кивнул.
— Это тело не в лучшей форме. Уж извините, но я осознанно подхожу к заимствованию тел смертных. Хоть и не по душе мне это... И, кстати, не староват ли ты для детских приколов?
— Неа… А вот ты как раз зудишь, как старый пердун. Ах да, ты и есть старый пердун!
Сказав это он засмеялся, заражая своим громким смехом остальных.
В этот момент первому музыканту позвонили.
— Тихо! Ничего не слышу, ржете аки кони…
Сказав всего пару фраз невидимому собеседнику он сбросил вызов. Обернулся и с тревогой посмотрел на своих друзей. Тот, кто еще минуту назад заливисто смеялся, сейчас, был серьезен.
— Что-то мне подсказывает, что йогурт тебе не пригодится...
Первый согласно кивнул, с недоумением приподнимая брови.
— Да, пора. Но, если честно, понимания ситуации у меня ноль…
Его друг подошел к нему и ободряюще похлопал по плечу.
— Разберемся… Первый раз, что ли? Будем импровизировать. Главное помнить, что? Семь нот, белые-черные, свои-чужие… Не думаю, что запутаемся…
— Может ты и прав, Вить, но нехорошее у меня предчувствие от всей этой затеи…
Потянувшись за курткой, он накинул на голову потертую серую кепку и уныло вздохнул, глядя на непочатую бутылку йогурта. Прошел в коридор и захватив свою гитару в громоздком чехле, вышел. Друзья последовали за ним.
Стихли шутки и смех и хотя цель у них была одна, но впервые они не были вместе. Каждый молчал о своем, не озвучивая ни своих тревог, ни сомнений.
Мелкий моросящий дождь сменился снегом и прежде мрачная улица преобразилась, побелев в один миг.
Не без труда, музыканты завели свою старую иномарку и отправились по адресу который каждый из них знал наизусть. Не проехав и километра, после характерного, противного цыканья, заглох мотор. Как ни пытались они завести его, не получилось ни у кого.
Глядя вперед, на заснеженную трассу на которой они застряли, каждый из них думал — случайность это или ответ на сомнения, что засели в их мыслях.