— Алексеев, это полиция. Подними руки так, чтобы я видел. Давай без глупо…
Неясная тень щитом возникла прямо перед капитаном. Рябоконь распахнул удивленно глаза в беззвучном ужасе открывая и закрывая рот.
Великанского роста существо в ослепительно сияющих одеждах нависало над ним, с каждой секундой становясь все выше. Однако вовсе не исполинский рост шокировал его, а два белоснежных, расправленных крыла за его спиной.
Рябоконь замер, с ужасом вглядываясь в холодные, черные глаза этого существа, что бесстрастно взирало на него сверху. Это было странно, но взгляд этот, показался капитану знакомым…
Темнейший едва пошевелил плечом и ясное сознание, словно порыв ветра покинуло капитана. Словно сомнамбула он прошел вперед и встал впереди Алексеева, заслонив его собой. Направил оружие в сторону бойцов, что скрывались за служебной машиной и прокричал:
— Не приближайтесь или я открою огонь!
Парни в темном камуфляже, безуспешно пытались докричаться до него по рации, требуя опустить оружие. Прошла минута, две, бойцы спецназа заняли места, ожидая приказа главного.
Послышался хлопок и все вокруг заволокло туманом. В этот момент, прорываясь сквозь удушающий дым, к дому номер 19, по улице Садовой, подъехал полицейский автомобиль с крупной надписью на капоте “ДПС”, позади которого на буксировочном тросе следовала иномарка. Из машины показалась голова капитана Морозова. Размахивая руками, он пытался отдышаться, при этом гневно выкрикивая:
— Рябоконь, твою мать, опусти пушку! Тебе что, жить надоело, идиот?!
Пока капитан Морозов пытался спасти друга, стоя между ним и спецназовцами, из иномарки показалась нога в военном ботинке, что уверенно ступила на землю. Ботинки эти принадлежали пожилому рокеру, что обхватив рукой гитару, озирался по сторонам, почесывая седую голову:
— Сонный час, малыши. Это, уже не ваш бой...
Он легонько провел пальцами по струнам гитары и все те, кто стояли неподалеку — капитан Морозов, Рябоконь, Зоя, бойцы спецназа — все как один рухнули на землю в отключке.
Один лишь Алексеев не двинулся с места, продолжая спокойно наблюдать за происходящим. Музыкант, казалось, вовсе не удивился, что этого смертного, в отличии от остальных, не вырубило.
Рокер подошел ближе. Он проигнорировал присутствие демона, что сидел позади, с черноволосой отступницей на руках. Ими займутся другие.
Сейчас, музыканта интересовал только этот странный смертный, ликвидацию которого поручили именно ему.
Неторопливо перебирая пальцами струны своей гитары, он произнес:
— Ну и нахиромантил ты, дел... Мы с ребятами тоже, порой, увлекаемся свободой, но до тебя нам далеко… Поговорим?
— Он знает зачем ты пришел и не станет с тобой говорить.
Музыкант на секунду прервал игру и холодно взглянул в сторону того, кто сказал это.
— Варахиил… Туман тьмы, через пару минут будет здесь. Уж определись поскорее, за кого ты. Не хотелось бы тебя в одной куче с черными мразями укатать. Этот смертный, точно, стоит того? По старой дружбе я еще с тобой общаюсь как с равным. Мои белокрылые ребята, как тебе известно, не такие щепетильные, сначала машут мечами, а после спрашивают.
— Я это я. А то, что ты храбришься, брат мой, с архангельскими погонами, не скроет того, что ты напуган.
— Допустим… Только на то, с какой стороны я в этой войне, это не влияет. В отличии от тебя, я не забыл за что сражаюсь.
Варахиил покачал головой.
— Он не враг.
Ни в этой фразе, ни в тоне с которым он ее произнес, не было попытки оправдаться, скорее, это было предупреждение.
Музыкант почувствовал это и не только он. Его друзья уже стояли рядом и смотрели на опального ангела совсем не по дружески.
Внезапный звук напоминающий треск льда, раздался за их спинами. Две линии, краткой вспышкой идущие от неба — темная и светлая, соединились здесь, перерезая пространство пополам. Воины с мечами в руках заполнили все видимое пространство вокруг, не пересекая лишь пять-семь метров перед Алексеевым.
Темнейший по прежнему сидел на снегу, крепко удерживая в своих руках слабеющую Серафину. Мрачно и обреченно он взирал на тех, чьи клинки уже нацелены на него.
Ни светлые, не темные, не пощадят его. Он не питал иллюзий насчет того как именно закончится этот день.
Исцелить Серафину не в его силах, но его злости, достаточно, чтобы остановить тех, кто явился за этим странным смертным.
…
Глава 21. На заре
Динара поет. Варахиил является Герасимову. Серафина исцеляет Темнейшего. Алексеев ждет.
— Ровный бег ма-а-аей судьбы, ночь, печаль и блеск души-и-и, лунный свет и ма-а-айский до-ождь. В небе-еса-а-ах…