Колеса кофейной “четверки” ускоряли ход, скользя по заснеженной дороге, раскидывая темные комья снега по сторонам. В открытое окно со стороны пассажирского сидения, звонкий голос Динары разносится по трассе. Прикрыв глаза она звонко поет, раскачиваясь в такт мелодии:
— Долгий век ма-а-аей звезды, сонный блеск земно-о-ой росы. Громкий смех и ра-а-айский мед. В небеса-а-аах.
Секунду спустя Гера, Ираида и Петрович хором подхватывают припев, дружно подхватывая “на заре-е-е”. Их громкие голоса слышно всем проезжающим мимо них автомобилям, что лишь подстегивает друзей петь еще громче.
— На заре-е-ее, голоса зову-у-ут меня. На заре-е-ее… Го-о-лоса зову-у-ут меня!
Увлеченный пением Герасимов с обожанием смотрит на свою жену, забывая следить за дорогой. По памяти, почти не глядя вперед, он въезжает в хорошо знакомый ему переулок и не сбавляя скорости несется к Садовой улице. Перевернутый на бок минивэн с надписью “полиция”, неожиданно возникший перед ними на дороге заставил Костяна спешно выкручивать руль, громко матерясь. Сделав пару разворотов вокруг собственной оси “четверка” благополучно въехала в сугроб где и заглохла.
Тяжело дыша Костян смотрит на свои руки, что намертво впечатались в руль.
— Эй, все целы?
Никто не ответил ему. Герасимов смотрит на пассажирское сидение рядом с собой замутненным от паники взглядом и видит свою жену. Глаза Динары прикрыты, она лежит на сиденье откинув голову назад и вся ее поза не сулит ничего хорошего. На заднем сиденье его друзья так же без сознания. Холод ужаса пробежавший по его спине мгновенно привел его в чувство. Он коснулся ладонью лица Динары и с облегчением услышал ее ровное дыхание. Она в порядке. Просто… спит. Петрович и его благоверная так же в отключке.
— Что за хрень здесь происхо…
Хотел было закончить он, но почувствовал сильнейшую усталость, отчего веки стали неподъемно тяжелыми. Из последних сил он пытался толкнуть дверь плечом, но почти сразу отключился отчего его рыжая голова с размаху впечаталась в руль. От удара он ненадолго пришел в себя и словно парализованный выпал из машины на снег.
Морозный воздух привел его в чувство. Он потер ладонями лицо и огляделся. Вокруг него, по всему снежному полю лежали люди. Машина с которой он чуть не столкнулся действительно принадлежала полиции. Несколько офицеров в камуфляже лежали в отключке неподалеку и самое разнообразное оружие валялось вокруг них щедрой россыпью. Здесь явно происходило что-то серьезное, когда их всех свалил сон.
Герасимов захлопнул машину, поглядывая в сторону светлой многоэтажки. С трудом переставляя ноги, что утопали по колено в глубоких сугробах он прошелся вокруг машины. Присмотревшись, он увидел крупную фигуру Алексеева, что стоял в глубине двора всего в ста метрах от него. Герасимов перевел дух. Он был рад что “малыш” невредим. Радостно подняв руку он окликнул его:
— Никитос!
В ту же секунду словно белая стена налетела на него, сбив его с ног. Герасимов возмущенно поднял голову вверх и тотчас попятился. Очень часто моргая он приоткрыл рот, шокированно глядя на того, чья фигура возвышалась над ним, не в силах поверить, что все это происходит в реальности. Он рухнул в сугроб на ослабшие ноги пялясь на на… ангела. Высокие, белоснежные крылья за его спиной, что прикрыли от него небо доказывали ему что он не ошибся.
— Пресвятая Дева Мария и Святые угодники. Чур меня! Чур…
Герасимов опустил голову, зажмурился и стал медленно отползать в сторону, но как бы сильно он не мотал головой, видение не исчезало. Как на зло, из-за паники он забыл даже ту единственную молитву, что он изредка повторял про себя, когда его подвыпившего тормозила патрульная служба. Сейчас же, безуспешно пытаясь вспомнить, он бормотал, подбирая слова наугад:
— Наш… Отец наш… Небесный наш, уже… иже… Яси…Еся… еси… Иже еси небеси… Да как же там дальше-то!
— Отче наш, да святится имя Твое… Если следовать точно по тексту. Но на всякий случай, предупреждаю, если думаешь, что я видение и этот твой набор фраз сработает, то должен тебя огорчить — не сработает. Я не видение. Будем знакомы, я — Варахиил. Напрасно ты не уснул. Вы, смертные, слишком впечатлительные и пока что, не готовы нас видеть.
После этих слов рыжая голова Герасимова закачалась, он сдвинул удивленные глаза к носу и в ту же секунду отключился там же где стоял, в сугробе.
Разобравшись с очередным смертным Варахиил вернулся на пятачок перед домом Алексеева и поспешил к Серафине.
Днемон остановил жестом его излишне прыткий ход. Варахиил едва терпел его, но молчал. Нравится ему или нет, но этот демон спасает Серафину от возмездия ее же собратьев за отступничество.