Темнейший расправил плечи и угрожающе взглянул на него, по прежнему охраняя ее от всех крылатых, ни на секунду не выпуская ее руку из своей.
Позади раздался требовательный голос инквизиторши, в теле Марьи Филипповны. Словно паучиха, перебирая сухими костяшками пальцев вдоль защитного барьера, она громко прокричала:
— Варахиил — вспомни, что ты один из нас и по прежнему воин света! Докажи это, покончи с чокнутым смертным! Твой клинок докажет твою верность. Сделай это!
Ангел сжал в руке клинок и взглянул на своих братьев, что с хмурыми лицами, полные готовности напасть, стояли плечом к плечу, выставив впереди себя щиты и мечи.
В ту же секунду небо над ним заволокла тьма, заполняя все пространство вокруг себя. Темнейший встал напротив Варахиила, напоминая ему, что он по прежнему могущественный демон. Небо словно лишилось цвета и погасло погрузив их в сумрак. Адские псы завыли, почуяв своего хозяина. Черные существа рвались с цепей, бешено вбивая копытами темный снег в мерзлую землю. Их демонические хозяева, нетерпеливо топчась на одном месте, поднимали вверх заостренные пики и расправляя черные крылья, рычали, извергая языки пламени из своей пасти. Все кто служил тьме пришли в ликование. Вой поднялся такой, что не было слышно даже собственных мыслей.
Неудивительно, что настойчивый женский голос, что требовательно звал кого-то по имени, мало кто услышал в этой какофонии звуков.
— Петруша! Петруша! Я тебя вижу, не прячься! Что это за нелепый вид? Ты чего это удумал? Мне, значит, в булочную по сугробам скакать, пока ты ерундой маешься? Немедленно иди сюда! Ты слышал меня?
Всеми покинутый бес, что в ужасе от грядущей схватки давно позабыл свое имя, робко выглянул из тени. Узнав хозяйку, он подполз ближе к дороге. Извиваясь ужом между мощными копытами старших хозяев он с надеждой и страхом смотрел в сторону той жизни к которой уже и не надеялся вернуться. Нелепый шлем, был слишком велик ему и лез на глаза, он сконфуженно горбился, прячась за спинами своих таких же безвольных, трусливых собратьев. Но все эти маневры не скрыли его от пристального взгляда хозяйки.
— Как ребенок, право слово. Мне что за ухо тебя вывести? А я ведь подойду. Смотри, как Риммушка радуется. Он сразу тебя узнал! Не стой истуканом, ну! Не дури, я жду!
Петруша подкрался как можно ближе, забился в черную жижу и прикрыв глаза ожидал шанса улизнуть. Те немногие что заметили его намерения не мешали ему помешать. Он ждал что его вот-вот выдадут или будут насмехаться. Но никто в толпе безликих существ живущих в том же мраке что и он сам, не издал и звука. Их отвыкшие от света глаза с завистливой тоской смотрели на эту старуху и на ее уродливого пса, что больше был похож на кусок серой ветоши.
Адский слуга попятился к краю, скинул с себя тяжелый черный шлем и незамеченный старшими, выскользнул из мрачных рядов адского воинства. Неуверенно шагая вперед, все время озираясь с опаской назад, он делал один робкий шаг за другим, пока не оказался рядом с матерью Алексеева.
Старый пес взвизгнул и радостно бросился к нему на руки, преданно облизывая своим шершавым языком его темную руку. Хозяйка довольно хмыкнула, предварительно смерив критичным взглядом его довольно жалкий, потрепанный вид. Удовлетворенно кивнув она вручила ему свою авоську для хлеба и поспешила вперед, совершенно не волнуясь за апокалиптические события, что происходили в этот момент прямо за ее спиной. Успеть купить горчичный батон до перерыва в хлебном отделе, это и все что ее сейчас волновало.
В это время Темнейший, теряя с надеждой свое терпение угрожающе смотрел на Никиту.
— Исцели ее.
— Рано. Он сказал, еще не пришло ее время…
Это ответил Варахиил. Он словно навязчивая тень следовал за этим смертным и вторил каждому его жесту и слову. Демон раздраженно отмахнулся от его слов, что не несли никакой пользы для него.
— Довольно… Я не с тобой говорю, заблудший крылатый.
— Выбора у тебя нет. Он говорит с тобой через меня, отчасти потому, что щадит тебя.
— Щадит… Меня?
Демон хотел усмехнуться, но вместо смеха его лицо исказила гримаса гнева. Его пальцы царапают кожу на шее оставляя черные следы. Сейчас, он как никогда сильно хочет разодрать ненавистную белую шкуру и выпустить на волю свою прежнюю суть… Он тяжело дышит, переполненный ядом злости. Он смотрит на бледное лицо девушки, что едва дышит, дрожа в его руках и его глаза темнеют от бессилия и гнева. Он издал недовольный рык, наблюдая как тяжело Серафине дается каждый новый вдох. Демон с силой ударил рукой о землю и сжав кулаки повернулся в сторону Алексеева. Но его гневный порыв, был мновенно остановлен Варахиилом. Ангел взметнул вверх свои крылья и преградил демону путь. Спокойно смотрит в его искаженное болью и злобой лицо и глядя через его плечо, произносит: