— Да. Мне вроде как нравится медитировать.
— У К айи было другое название для сеансов откровенности — она называла их исследовательскими сессиями, и мы оградили вас, мальчиков, от этого.
— П очему? Что в этом было такого опасного? Я имею в виду, если это просто разговоры.
— Т ы не понимаешь, не так ли? Ты видел мужчин с Родны? Им внушают подавлять свою натуру и быть нежными и добрыми. Мы хотели, чтобы вы, мальчики Севера, бегали, дрались, карабкались, ругались и были настоящими мужчинами. Она хотела, чтобы вы успокоились, были в безопасности и погрузились в себя, чтобы найти свой внутренний голос.
Арчер поднял руки.
— Должен сказать, что все было не так плохо, как я думал. Теперь, когда мальчики научились лучше выражать свои чувства, стало меньше неконтролируемых ссор.
— Только не говори мне, что они обнимаются? — Соломон фыркнул.
Арчер прикусил губу.
— Послушайте, дело в том, что мамаши с детства учатся выражать свои чувства, и спорить с ними — верный способ проиграть дискуссию. Послушай моего совета и, по крайней мере, подожди, пока вы с Уиллоу не поедите. Люди, которые голодны, становятся неразумными в спорах.
Соломон не сводил глаз с Уиллоу, которая уже приближалась к зданию школы.
— Но я просто хочу покончить с этим.
— Чушь собачья, Соло. Ты хочешь, чтобы она простила тебя, так наберись терпения и позволь ей прийти к тебе.
— Я не думаю, что смогу это сделать. Не в моем характере быть терпеливым…
Соломон замолчал, когда кухонная дверь распахнулась, и на пороге появилась Уиллоу, а за ней Рейвен и Хантер.
Уиллоу была высокой для мамаши. Она посмотрела прямо на Соломона своими зелеными глазами, которые были темнее, чем обычно. Долгую секунду они просто смотрели друг на друга.
— Я приму душ, а потом мы поговорим. — Это был не вопрос, а приказ, и Соломон удивленно моргнул и приоткрыл рот.
— Сначала вам обоим следует поесть, — предложил Арчер.
Уиллоу проигнорировала его. Ее пристальный взгляд, горящий от напряжения, был прикован к Соломону. Как будто сработала бомба замедленного действия, я ждал, что спор взорвется извинениями, слезами, громкими голосами и обвинениями. Вместо этого мы все стояли, захваченные безмолвным проявлением бурных эмоций, сопровождаемых напряженностью от невысказанных вещей.
Соломон, наконец, прочистил горло.
— Я готов поговорить, когда ты будешь готова.
— Встретимся у озера через двадцать минут.
Хантер протолкался вперед и схватил Уиллоу за руку.
— Ты никуда с ним не пойдешь.
Отдернув руку, Уиллоу проигнорировала комментарий Хантера, в последний раз пристально посмотрела на Соломона и ушла.
— Будь там, — бросила она через плечо, прежде чем дверь в душевую закрылась за ней.
— Эй, Рейвен, — окликнул ее Арчер.
— Да? — Как и Уиллоу, Рейвен была одета только в купальник. Ее полотенце не было обернуто вокруг тела, а висело на плече.
— Проследи, чтобы Уиллоу поела после душа.
Взгляд Рейвен упал на Соломона.
— Я думаю, у нее пропал аппетит.
— Мне все равно. Проследи, чтобы она поела. — Приказ Арчера был ясен, и он повернулся к Соломону. — Даже не думай прикасаться к ней или просить ее пойти куда — нибудь с тобой. Ты понимаешь?
— Д а.
Хантер подошел ближе.
— Это не из разряда «серых зон». Если ты прикоснешься к ней, ты покойник. Магни дал мне слово, что ты не прикоснешься к ней и что он позволит мне убить тебя, если ты это сделаешь.
Лицо Соломона напряглось.
— Ты действительно ненавидишь меня, да?
— Ты украл мою сестру и, черт возьми, причинил ей боль. — Последние четыре слова прозвучали как шипение, Хантер заполнил собой весь дверной проем и выглядел огромным и устрашающим.
— Я больше не причиню ей вреда. — Соломон потянулся за яблоком и булочкой. — Я пойду к озеру и подожду ее.
Сначала Хантер не двигался с места.
— Что ты собираешься делать? Запереть меня на этой кухне навсегда? — Соломон подождал три секунды, и все это время я затаил дыхание, надеясь, что он не будет вырываться физически. Поведение Хантера было приглашением к драке.
К счастью, Соломон не попался на удочку.
— Ты не мог бы подвинуться, чтобы я мог выйти? — спросил он спокойным голосом.
Мы с Арчером обменялись взглядами, понимая, что Хантер поставил обоих мужчин в затруднительное положение. Если Хантер отступит и отодвинется, это будет победой Соломона. Они оба были гордыми людьми, и нам нужно было вмешаться, прежде чем у Соломона не осталось другого выбора, кроме как оттолкнуть Хантера с дороги.