— Д а.
— Это не одна из них. Если ты сможешь заставить домашних животных говорить, прекрасно. Но ты не будешь возиться с имплантатами в мозгу младенцев.
— Но подумай, насколько было бы практично, если бы ребенок мог говорить.
— Практично? Т ы когда — нибудь задумывались, хорошо ли, что они не умеют говорить? Сомневаюсь, что они могли бы сказать что — то интересное, кроме как требовать от нас чего — то целый день.
— Я понимаю твою точку зрения. Тогда, может быть, не дети.
— Определенно, не дети.
Шелли постучала пальцем по губам.
— Но собаки. Держу пари, собаки могли бы сказать что — нибудь интересное.
— Например, что? Когда будет готов ужин? Мы можем пойти погулять? Ты не видел мой мячик? Перестань обвинять меня в том, что я пукаю? — Я ухмыльнулся. — Ну вот, я только что рассказал тебе о том, как устроен собачий мир.
Шелли кусала щеки, на ее лице застыло то задумчивое выражение, которое я так хорошо узнал.
— Я подумаю об этом, — сказала она и ушла обратно в дом.
— Эй, Умница, вернись сюда, — позвал я из своего гамака. — Я собирался прочитать тебе начало своей истории.
— Верно. Извини, я отвлеклась. — Шелли вернулась и на этот раз подошла и села в изножье гамака, по-прежнему поставив правую ногу на землю, чтобы сохранить равновесие.
Опустив взгляд на свой текст, я начал читать вслух.
— Из всех высоких инопланетных женщин та, что посередине, привлекла его внимание первой. У нее были гуманоидные черты лица, но темно — красный цвет кожи, желтые глаза и зеленые волосы придавали ей экзотический вид по сравнению с женщинами, которых он знал на Земле.
Я посмотрел на Шелли.
— Что ты об этом думаешь?
— Эм… почему у нее красная кожа и желтые глаза?
— Потому что она инопланетянка.
— Ты сказал, что она высокая. Насколько она высокая?
— Не разбирай то, что я написал, просто скажи, что ты думаешь.
— Я думаю, это дало мне больше вопросов, чем ответов.
— Это были две строчки. Ты не должна была получать ответы. Ты должна была понять, что это научная фантастика и что в ней участвуют мужчина и женщина. Ты поняла эту часть?
— К онечно.
— И ты почувствовала себя на крючке? Как будто ты хотела услышать больше.
— Конечно, например, с какой планеты она родом и как выглядели другие инопланетяне, если они не были гуманоидами. Был ли кто — нибудь из них опасен в плане бактерий, неизвестных человечеству?
Я рассмеялся.
— Я думал о том, чтобы дать ей три груди, но, возможно, это было бы многовато.
Шелли приподняла брови, и ее тон стал кислым.
— Почему бы не сделать ей пять грудей? Она женщина твоей мечты.
— Это не так.
Шелли ушла, а я, ругаясь, выбрался из гамака и побежал за ней.
— Не ревнуй меня к вымышленному инопланетянину. Это глупо. — Подойдя к ней сзади, я опустил голову ей на плечи и положил обе руки ей на живот. — Ты не хотела, чтобы я писал о тебе, поэтому мне пришлось придумать вымышленного персонажа, который был бы таким же сексуальным.
— С тремя грудями?
Шелли не заметила моей улыбки.
— Это даже мило, что ты ревнуешь.
— Я не ревную, это просто гормоны.
— Я знаю. Но это похоже на ревность, так что я собираюсь наслаждаться этим, пока это длится.
— Ну, это может затянуться надолго, если та соседская девчонка не перестанет с тобой флиртовать.
— Да ладно, она всего лишь подросток.
Шелли повернулась в моих объятиях и ткнула меня пальцем в грудь.
— Как ты думаешь, это совпадение, что она сидит на пляже каждое утро, когда ты идешь купаться?
— Она милая девочка. Вот и все.
— Ей девятнадцать, и она влюблена в тебя.
— Сомневаюсь в этом.
— А что насчет моего врача? Не думай, что я не замечала, как она хихикает каждый раз, когда мы приходим на осмотр.
Я опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Меня не волнует, если бы миллион женщин хихикали, когда были рядом со мной. Никто не сравнится с тобой. Я чертовски горжусь тем, что я твой муж.
Шелли опустила глаза.
— Ты серьезно?
— Да, и я буду говорить тебе об этом каждый день, если понадобится. Если бы ты могла почувствовать то, что чувствую я, когда вижу, как ты разгуливаешь босиком со своим беременным животом. Для меня это чистое блаженство.
Ее глаза расширились, и она схватила меня за плечи.
— Марко, это великолепно.
— Что?
— Если бы я могла чувствовать то же, что и ты… — на ее лице снова появилось задумчивое выражение. — Может быть, нам не нужно устанавливать имплантаты в мозг младенцев. Правда, было бы здорово, если бы мы могли перенять ощущения, которые испытывают другие? Например, во время секса. Мне всегда было интересно узнать, каково это для тебя. Т ы мог бы почувствовать, что такое оргазм для меня, и наоборот.