Мне нужно было что — то, чтобы остановить кровотечение, но поблизости не было ничего, что могло бы пригодиться.
Его рубашка.
Я попыталась стянуть с него рубашку, но он был слишком большим и тяжелым, чтобы я могла пошевелиться и снять с него ее.
В панике оглядевшись, я крикнула кому — то из мужчин, стоявших у бара, чтобы они одолжили мне рубашку, но они спорили между собой и были слишком далеко, чтобы услышать меня.
Решив не дать моему другу умереть от потери крови, я сделала единственное, что могла. Сняв с себя желтое летнее платье, я прижала его к его ране и позвала Тристана.
Он был вялым и безжизненным, и это напугало меня.
— Тристан, открой глаза, — уговаривала я и держала его голову у себя на коленях, вытирая кровь платьем.
Темная ночь была освещена мигалками, доносившимися из бара, и громким звуком полицейских беспилотников, приказывавших людям лечь на землю и сдаться без сопротивления. По крайней мере, стрельба к этому времени прекратилась. Все еще прижимая скомканное платье к ране Тристана, я огляделась по сторонам, надеясь встретиться взглядом с кем — нибудь, кто мог бы мне помочь. Увидев только крупных мужчин сердитого вида, многие из которых все еще держали в руках бокалы с пивом, я решила, что они будут скорее опасны, чем полезны.
Надо позвать на помощь. Я подняла браслет, но понятия не имела, кому звонить. Люди, которых я знала, были на Восточном побережье или на Родине, и я не знала номера телефона неотложной медицинской помощи в Северных землях.
Подняв браслет Тристана, я выбрала «Последние звонки», и на экране высветилось имя Шторма. Когда передо мной появилось его лицо, я чуть не заплакала от облегчения. Я узнала бы Шторма где угодно. Он был на два года младше меня в школе и часто попадал в неприятности из — за своего импульсивного поведения.
Мой голос звучал взволнованно.
— Шторм, это я, Шелли. Ты должен помочь Тристану. Ему больно.
— Что, черт возьми, происходит? Где ты?
— Возле бара. Они стреляли, и мы выбрались, но потом он потерял сознание. Я не знаю, что делать. Он без сознания.
— Он дышит? — спросил Шторм.
— Да, я так думаю.
— Х орошо. Я знаю, где ты, я уже иду.
— Эй, что случилось с твоей одеждой? — крикнул кто — то у меня за спиной, и остальные подхватили. — На ней только нижнее белье.
— Смотри, ее защитника подстрелили.
Вокруг меня собрались люди, и мое беспокойство за Тристана переросло в страх за мою собственную безопасность. Я хотела закричать им, что в Тристана не стреляли, но я была слишком напугана, чтобы даже взглянуть на них. Как хищники, почуявшие слабую добычу, они придвинулись ближе, и из моих глаз потекли слезы. Большинство мужчин защищали женщин, но было известно, что пьяные мужчины в компании забывали о своих ценностях и совершали поступки, о которых потом сожалели. Я была беззащитна, на мне были только трусики и тонкая белая майка, доходившая до пупка. Это было определенно плохо.
— Поторопись, — умоляла я Шторма, который, судя по его изображению, бежал.
— Я недалеко от тебя. Оставайся с Тристаном… и продолжай говорить со мной.
— Тристану нужна медицинская помощь, — сказала я, сосредоточившись на изображении Шторма и игнорируя крупного незнакомца, который теперь присел на корточки рядом со мной, слишком близко.
— Эй, красавица, похоже, у твоего защитника дела идут не очень хорошо. Тебе нужен новый? — прошептал он, и я сморщила нос от его алкогольного запаха.
Мое тело напряглось, и я отстранилась от него, все еще не сводя глаз со Шторм, который что — то говорил.
— Т ы сказала, что были выстрелы — это значит, что парамедики уже в пути. Не волнуйся. Просто останься с Тристаном.
Незнакомец рядом со мной не прикасался ко мне, но был достаточно близко, чтобы я чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Я закрыла глаза, чтобы не обращать на него внимания.
— Три минуты, Шелли… Подожди, ладно? — Шторм заверил меня.
Три минуты показались мне тремя десятилетиями. Нам с Тристаном нужна была помощь немедленно!
Целую минуту я сидела, мысленно считая секунды, слушая, как пьяные мужчины отпускают непристойные комментарии по поводу моих форм, а другие просят их заткнуться. Завязалась драка, и один из немногих мужчин, которые защищали меня, захромал прочь с разбитым носом и прижатой к челюсти рукой. Я смотрела, как он уходит, и сердце у меня билось где — то в горле, я боялась, что эти люди сейчас нападут на меня.
— Шторм, — сказала я, желая услышать, что он все еще на линии.