— Ты сказал Миле, что мы с Уиллоу не придем, если придет Соло? — спросил Хантер.
Ярко — зеленые глаза Уиллоу остановились на ее брате.
— Н ет.
— П очему нет?
— Может, это пойдет мне на пользу.
— Ты, бл*дь, серьезно?
— Он бы не причинил мне вреда, Хантер. Ты это знаешь.
Хантер расхаживал по комнате.
— Ты чертовски права, он не причинил бы тебе вреда. Я бы не позволил ему подойти достаточно близко, чтобы прикоснуться к тебе.
— Вероятность того, что Соло придет на воссоединение, очень мала. Если он придет, возможно, это поможет мне немного успокоиться и расслабиться.
— Тебе не нужно расслабляться, ты с ним покончила. — Хантер произнес это так, словно это был приказ, и подчеркнул это, взмахнув рукой в воздухе.
Сделав глубокий вдох, Уиллоу медленно покачала головой.
— Когда я думаю о нем, во мне просыпается столько гнева. Столько глубокой обиды. Возможно, если бы я нашла ответы на некоторые из своих оставшихся без ответа вопросов, я смогла бы наконец обрести покой.
— Как насчет того, чтобы Мила пригласила всех, а дальше мы сами, — предложил Тристан. — Если придет Соло и ты захочешь, чтобы он держался подальше от Уиллоу, мы всегда можем сказать ему, что мы с Уиллоу теперь пара.
Хантер перестал расхаживать по комнате, его рука взметнулась к затылку, и он повернулся к Тристану.
— Что ты сказал?
Тристан побледнел.
— Знаешь, чтобы заставить Соло держаться от нее подальше.
— Ах, да, это неплохая идея. Это сработало бы с любым мужчиной, не только с С оло.
— Эй, не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, и для протокола: я не люблю лгать, — запротестовала Уиллоу.
— Это просто маленькая ложь во спасение для твоей безопасности, — заметил Тристан. — После того, как я вчера подвел Шелли, я хотел бы помочь тебе, если это возможно.
Уиллоу встала с дивана и подошла к окну, выходящему на город.
— Почему бы нам не подождать и не посмотреть, заинтересован ли Соло в участии? — Ее руки играли с ожерельем на шее. — Шторм прав. Есть большая вероятность, что Соло сейчас женат и у него есть дети. Он, вероятно, больше не думает о нас.
— Замечательно. Тогда я начну рассылать приглашения, — воскликнул Шторм. — Это будет самая безумная вечеринка в мире. Вот увидите!
Глава 13
Прагматик
Шелли
Если ты прагматик, делает ли тебя это менее эмоциональной?
Над этим вопросом я размышляла, анализируя свои отношения с Марко. Сколько я себя помню, мне говорили, что мне не хватает фильтра и нужно развивать в себе больше чувствительности.
Я получила степень по психологии и научилась компенсировать свой так называемый недостаток эмпатии, анализируя язык тела, невербальные звуки и придавая всему этому смысл.
Теперь, когда Марко вернулся в мою жизнь, дремавшие во мне чувства всплыли на поверхность с тех пор, как я была влюбленным подростком, и я пришла к двум выводам.
Первый: Возможно, я не выражала свои чувства так открыто, как обычные жители Родины, но я все еще испытывала сильные эмоции. Марко пробудил во мне широкий спектр чувств, достаточно сильных, чтобы вызвать физическую реакцию и бессонные ночи.
Второе: У меня был фильтр. Я ни разу никому, включая Марко, не рассказывала о том, что он заставлял меня чувствовать. Признание в любви только усложнило бы наши отношения, хотя на самом деле все было очень просто. Между нами было что — то общее, но у нас были совершенно разные представления о том, каким должно быть наше будущее. Я планировала путешествовать, исследовать и развивать то, что улучшит жизнь всех людей. Марко мечтал о жизни в Северных землях с милой женой, детьми и материальным достатком.
Я была достаточно рациональна, чтобы понимать, что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми. Осознание того, что у меня есть не просто фильтр, а сильный фильтр, заставило меня задуматься, что, возможно, мне не хватает эмпатии. Возможно, я просто была менее привязана к результатам, чем другие, и поэтому меньше поддавалась эмоциям.
Как в тот раз, когда мою сестру не приняли в ту школу, в которую она хотела, и она проплакала неделю. Я не понимала, почему она так расстроилась, когда можно было выбирать из других школ. Не то чтобы я не видела, насколько разочарованной и печальной была Рошель. Я просто не видела смысла делиться этим и грустить. Это только усложнило бы задачу подбодрить ее.
Чарли позвонил мне, и, поскольку я только что погрузилась в размышления на тему эмпатии и того, как я могла бы применить ее к Натуру, я спросила его: